Отечественная история и историография


Тихонов В.В. Идеологические кампании «позднего сталинизма» и школьный учебник по Новой истории

 

Идеологические кампании  «позднего сталинизма» и  школьный учебник по Новой истории

 

 

Ключевые слова: советская историческая наука, идеологические кампании, учебники истории

Keywords: soviet historical science, ideological campaigns, textbooks of History

Аннотация. Статья посвящена анализу влиянию идеологических кампаний послевоенного времени на содержание школьных учебников по истории. Проблема рассматривается на примере учебника по Новой истории под редакцией В.М. Хвостова. Анализируются изменения в тексте под влиянием политико-идеологических процессов «позднего сталинизма». На новых архивных документах показан процесс обсуждения и критики учебника.

Abstract. The article is devoted to influence of ideological campaigns of postwar time on content of school manual of History. The problem is researched on example of textbook of the Modern History edited by V.M. Hvostov. Changes in text of school manual under influence of political and ideological process of «the late Stalinism» are showed. Process of discussions and critics on school manual showed on new archives documents.    

 

Ideological campaigns of «the late Stalinism» and the textbook of the Modern History

 

Тихонов Виталий Витальевич, кандидат исторических наук, научный сотрудник Института российской истории РАН

Tikhonov Vitaliy Vitalievich, candidate of historical sciences (Ph.D), scientific assistant of the Institution of Russian history of the Russian Academy of science

В Советском Союзе история признавалась одной из важнейших отраслей знания. Огромное воспитательное и идеологическое влияние истории предопределило повышенный интерес к ней со стороны «власть предержащих». В этой связи большое политическое значение приобретало создание системы школьных учебников по истории, в которых была бы представлена целостная,  отвечающая официальной идеологии, точка зрения на исторический процесс. От учебника истории, в первую очередь, требовалось полное соответствие идеологическим веяниям времени, отражавшим внешнюю и внутреннюю политику советского государства. Школьные учебники по истории были важнейшим компонентом исторической легитимации советского строя, поэтому их написание контролировалось на самом высшем уровне. В разное время идеологический  пресс то усиливался, то  несколько ослабевал.  В последние годы правления И.В. Сталина советское общество сотрясала череда идеологических кампаний (кампания за советский патриотизм, борьба с «космополитизмом и буржуазным объективизмом»,  юбилей «Краткого курса ВКП (б)» и т.д.), сыгравших большую роль в развитии советской историографии. Их влияние (в основном, конечно, негативное, но, как это ни парадоксально, нередко и позитивное) определило вектор развития советской исторической науки на долгие годы и после смерти Сталина[1].

В значительной степени перипетии идеологических  кампаний послевоенного времени проявились в процессе написания школьного учебника по Новой истории стран Европы и Америки (1870-1918), вышедшего под редакцией В.М. Хвостова и Л.И. Зубока.

Появление учебника имеет предысторию. В 1934 г. был объявлен конкурс на написание учебников для общеобразовательной школы. Конкурс показал, что единого, а главное идеологически верного (на тот момент), взгляда на историю среди советских ученых не было. Причиной тому был и тот факт, что для авторов отсутствовали четкие ориентиры в написании пособий. Такие ориентиры были созданы лично высшим партийным  руководством в лице И. Сталина, С. Кирова и А. Жданова. В 1936 г. вышли «Замечания на школьные учебники по истории», где прописывалась новая концепция всемирной и отечественной истории, ставшая основополагающей для советских историков на многие годы.  По-прежнему в качестве судьбоносных вех рассматривались революции, но теперь грань между буржуазными и социалистическими революциями проводилась еще отчетливее. Была уточнена периодизация всемирной истории нового периода. Теперь первый временной отрезок начинался французской буржуазной революцией (которая теряла статус Великой, чтобы не принижать Октябрьскую) и заканчивался Парижской коммуной. Второй начинался с франко-прусской войны 1870-1871 гг. и Парижской коммуны и заканчивался победой Октябрьской революцией и окончанием Первой мировой войны. Данное время рассматривалось как период упадка капитализма.  Третий период – от конца 1918 до конца 1934 гг. – трактовался как «период послевоенного империализма в капиталистических странах, экономического и политического кризиса, период фашизма…»[2].

На основе этих предписаний создавались монографии, коллективные труды и учебная литература. От них отталкивался получивший заказ написать учебник по новой истории 1870-1918 гг. авторский коллектив под руководством В.М. Хвостова, состоявший из сотрудников Института истории АН СССР и МГУ (И.С. Галкин, Л.И. Зубок, Ф.И. Нотович).  Авторы были выдающимися специалистами. Главой был В.М. Хвостов (1905-1972), сын известного казанского историка-антиковеда М.М. Хвостова, специалист по истории Германии и международным отношениям, впоследствии академик АН СССР, директор Института истории АН СССР[3]. И.С. Галкин (1898-1990) – ректор Московского университета, в сферу научных интересов которого входила новая и новейшая история[4]. Непросто судьба сложилась у Л.И. Зубока (1896-1967). В 1913-1924 он находился в эмиграции в США, где принимал активное участие в рабочем движении. Затем вернулся в Россию, чтобы помочь строить коммунизм. В СССР он быстро выдвинулся в одного из ведущих специалистов по истории Америки[5]. Ф.И. Нотович (1890-1958) был крупнейшим знатоком истории международных отношений.

Школьный учебник писался довольно долго, каждая оценка или характеристика тщательно подбирались. В целом он был закончен еще до войны. Написанный в русле идеологических стандартов того времени, учебник значительное внимание уделял разоблачению колониальной политики «империалистических стран», в первую очередь Англии. Но во время войны, когда  «империалистические страны» стали союзниками СССР,  у авторов потребовали смягчить риторику. Из текста были убраны слова «захваты» и «захватническая политика»  Великобритании и США[6].

Наконец, в 1946 г. учебное издание под редакцией В.М. Хвостова и Л.И. Зубока увидело свет. Учебник получил гриф Института истории и министерства образования. Следуя предписаниям «Замечаний о конспектах школьных учебниках», авторы начинали учебник с франко-прусской войны и Парижской коммуны. Они в целом соблюли предъявленные к ним требования. Важным элементом текста были цитаты классиков марксизма-ленинизма (с преобладанием сталинских). В учебнике всячески подчеркивались признаки «кризиса капитализма», огромное внимание уделялось рабочему движению.

Но вскоре политическая ситуация изменилась.  В том же году прошла критика журналов «Звезда» и «Ленинград», была «разоблачена» вредительская деятельность Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина и т.д.  От сотрудничества со странами-союзницами по антигитлеровской коалиции СССР перешел к конфронтации. Уже прозвучала знаменитая речь У. Черчилля в Фултоне, последовал на нее советский ответ. Мир все больше втягивался в «холодную войну». Внешнеполитические факторы все отчетливее проявлялись во внутренней политике.  13 августа 1947 г. в «Правде» вышла статья «Советский патриотизм» первого заместителя начальника (а затем и начальника) Управления пропаганды и агитации ЦК Д.Т. Шипилова. Он утверждал, что СССР уже не догоняет развитые западные страны, а «странам буржуазных демократий, по своему политическому строю отставшим от СССР на целую историческую эпоху, придется догонять первую страну подлинного народовластия»[7]. Такое заявление предполагало вывод о самодостаточности русской истории и культуры.

Важнейшей составляющей антикосмополитической риторики стала борьба с «буржуазным объективизмом». Советскую пропаганду беспокоило не только симпатии советской интеллигенции к западным странам, но и влияние представителей т.н. «буржуазной науки» на советскую науку, в первую очередь гуманитарную. Причем под запретом оказывалась как представители европейской науки, так и отечественные дореволюционные ученые. Зримым явлением борьбы с объективизмом стало обсуждение книги Г.Ф. Александрова «История западноевропейской философии».   Не остались в стороне и школьные учебники по истории.

В  газете «Культура и жизнь» (официальный орган Управления пропаганды и агитации) появилась статья Н. Яковлева об учебниках по истории[8]. Значительное внимание в ней было уделено учебнику «Новая история». В статье авторы книги критиковались за использование термина «объединение» Германии, хотя рекомендовалось использовать «воссоединение». Казалось бы, незначительный нюанс, но он имел заметное политическое значение. В 1936 г. это объяснялось следующим образом: «…может получиться впечатление, что речь идет не о борьбе за воссоединение таких ранее раздробленных государств, как Германия и Италия, а об объединении этих государств в одно государство»[9].  Намек, конечно же, тогда относился к союзу фашистской Италии и нацистской Германии. В послевоенное время предпочтение «воссоединения», вероятно, было обусловлено видами на оккупированную Германию, где боролись интересы СССР, США и Англии.  Еще одним замечанием стал упрек в том, что в учебнике не использованы по отношению к английскому колониализму такие эпитеты, как «захватнический», «агрессивный» и т.д. Кроме того, по мнению автора статьи, характеристики многих исторических деятелей даны очень неясно.

Прозвучавшие замечания в идеологических ошибках могли дорого стоить авторам учебника. Поэтому Л.И. Зубок и В.М. Хвостов  незамедлительно послали письмо главе Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП (б) Г.А. Александрову. В нем они  объясняли, что термин «объединение» использовался в «Истории дипломатии», удостоенной Сталинской премии, поэтому они сочли возможным его применить. Отсутствие уничижительных эпитетов в отношении английского и американского колониализма объяснили следующим образом: «Все эти и гораздо более резкие выражения имелись  в учебнике, подготовленном еще до войны. Однако, когда во время войны учебник перерабатывался перед сдачей рукописи в набор, нам было предложено директивными органами смягчить тон в отношении Англии и США и наши формулировки были соответственно изменены»[10].

Учитывая то, что учебник был предназначен для 9 класса общеобразовательной школы, Министерство просвещения организовало его широкое обсуждение.  Обсуждение проходило на фоне разворачивающихся кампаний по «борьбе за бдительность», «борьбе с космополитизмом и буржуазным объективизмом», кампании «за критику и самокритику». Впрочем, пока шло обсуждение, успели выпустить еще два, несколько измененных издания. Наиболее активному обсуждению было подвергнуто третье издание 1948 г. Показательными являются две рецензии: В.М. Турока и А.Я. Манусевича.

В.М. Турок, известный специалист по новой истории Австрии и Германии, написал обстоятельный и по возможности доброжелательный отзыв, датированный 28 октября 1948 г. Он признавал, что авторы «относительно успешно справились со своей задачей»[11]. В то же время он отмечал, что «одним из крупных недостатков учебника является некоторая бесстрастность изложения». Это был типичный упрек для кампании по борьбе с «буржуазным объективизмом». Рецензент напомнил: «Идея непримиримой классовой борьбы пролетариата против всех его врагов должна пронизывать все изложение учебника. В результате изучения новой истории советский школьник должен проникнуться ненавистью к капитализму и его политическим деятелям, должен почувствовать презрение и отвращение к социал-демократическим лакеям капитализма»[12].  Таким образом, традиционно для большевистской идеологии врагами объявлялись не только капиталисты, но и социал-реформистские партии. Исходя из этого, рецензент предлагал показать, что верхушка социал-демократической партии Германии «не в августе 1914 г., а гораздо раньше…стала неотъемлемой составной частью германского империализма и перешла на сторону врагов германского пролетариата»[13].  Кроме этого, В.М. Турок призывал акцентировать внимание авторов на характеристиках, данных политическим партиям и отдельным деятелям в работах В.И. Ленина и И.В. Сталина, а также подчеркнуть роль Октябрьской революции в мировой истории. Была отмечена и необходимость включения отдельных глав, посвященных истории Автро-Венгрии и балканских стран. Последнее становилось особенно актуально в связи активным проникновением СССР в данный регион.

Отзыв А.Я. Манусевича был насыщен конкретными замечаниями по истории Парижской коммуны.  В конце он остановился на проблеме соотношения глав, посвященных Октябрьской революции и окончанию Первой мировой войны. Его возмутило то, что глава о революции стоит перед главой «Разгром Германии и ее союзников»: «…Такое построение учебника толкает к выводу, будто именно разгром Германии кладет конец новой истории и открывает период новейшей, чем умаляется значение Великой октябрьской социалистической революции»[14]. Другие отзывы изобиловали   замечаниями и предложениями в основном методического характера.

Наконец, учебник прошел обсуждение 18 марта 1948 г. в Московском городском институте усовершенствования учителей на кафедре истории. Вердикт ее сотрудников был уничижителен: «1. Учебник отличается объктивизмом…3. Очень часты в учебнике декларации, общие слова без фактического материала… 10. Учебник сух, схематичен и тяжел…»[15].

Итак, в адрес авторов, кроме нередко вполне уместных замечаний методического характера, прозвучала серия и политических обвинений, главным из которых стало типичное для того времени обвинение в объективизме. Подобный поток критики привел к тому, что учебник необходимо было постоянно переписывать. Для наглядности сравним первое и четвертое издания, последнее как раз появилось после массированной кампании по обсуждению книги.

В четвертом издании к уже имевшимся четырем авторам добавились А.Я. Манусевич, как автор по истории южных и западных славян, и А.А. Зворыкин, которому было поручено написать раздел «Техника в последней трети XIX в.».  Имя Л.И. Зубока как редактора книги было убрано. Дело в том, что Л.И. Зубок был еврей русского происхождения, эмигрировавший в начале XX в. в Америку, а затем вернувшийся, – личность в условиях антиеврейских и антиамериканских кампаний крайне подозрительная.

В первом издании было 25 глав. Четвертое, следуя призыву упростить текст, вмещало всего 19. Были объединены главы, посвященные разным периодам истории Франции, Англии, Германии, Японии и США. Убрали специальную главу об Австро-Венгрии.   Вместо нее появились политически более актуальная глава о славянах. Были изменены названия глав. Так, глава «Империализм как высшая стадия капитализма», получила важное пропагандистское дополнение и стала называться «Империализм как высшая и последняя стадия капитализма». Глава «Разгром Германии и ее союзников» получила название «Конец первой мировой войны».

Кардинально, а главное идеологически верно, поменялся раздел о техническом развитии в последней трети XIX в. Если в первом издании рассказывалось об открытиях Дизеля, Рентгена, Маркони и т.д. То теперь провозглашался приоритет русских изобретателей. Иностранные фамилии исчезли вовсе: из текста складывалось впечатление, что только русские ученые и изобретали что-то в то время. Раздел был наполнен описаниями работ П.Н. Яблочкова, А.Н. Ладыгина, И.Ф. Усагина, А.С. Попова и т.д. (С. 161-162).

По отношению к капиталистическим державам и их внешней и внутренней политике вернулись и усилились негативные оценки. Особенно «досталось»  представителям американской политической элиты.  Например, об Эндрю Джонсоне в первом издании было написано: «Происходя из бедной семьи, он вынужден был с ранних лет работать в портяжной мастерской. Не имея возможности посещать школу, Джонсон самоучкой выучился читать и писать» (С. 77). В четвертом издании этот комплиментарный отрывок был убран, зато добавлен другой: «Во время гражданской войны Джонсон выступил против плантаторов. Но по окончании гражданской войны он занял по отношению к южанам примирительную позицию» (С. 96). Характеристика президента Гранта в первом издании также была довольно доброжелательной: «Президентом был избран генерал Грант, известный со времен гражданской войны как храбрый и талантливый главнокомандующий» (С.78). А вот что говорилось о нем в четвертом издании: «Президентом был избран генерал Грант, который во время гражданской войны был главнокомандующим северян. На посту президента Грант проявил себя в качестве беззастенчивого представителя американских капиталистов» (С. 97). Досталось и президенту Теодору Рузвельту. В первом издании: «Рузвельт вел активную политику на Дальнем Востоке» (С. 90). В четвертом: «Рузвельт вел империалистическую политику на Дальнем Востоке» (С. 113). И таких примеров множество.

В учебнике всячески подчеркивалась роль рабочего движения в истории. Новой чертой, характерной для  пропаганды «советского патриотизма», стало выпячивание значения русского рабочего движения и лично роли его вождей – В.И. Ленина и И.В. Сталина. Так, утверждалось, что после смерти Ф. Энгельса в 1895 г. «знамя борьбы за диктатуру пролетариата поднимают Ленин и Сталин» (С.126). При этом Сталин в духе «Краткого курса ВКП (б)» изображается как равный Ленину идейный и организационный лидер партии. Заканчивалась книга  констатацией, что на смену капиталистической системе приходит новая, социалистическая, нашедшая выражение в СССР. 

Таким образом, под давлением изменившейся конъюнктуры в учебнике были изменены многие характеристики и смещены акценты. В таком виде он более удовлетворял идеологов, что снизило накал критики. Успокоению страстей вокруг книги способствовала и смерть И.В. Сталина и постепенное затухание проходивших кампаний. В рецензии, датированной 21 ноября 1953 г., на готовящееся 5-ое издание редактор издательства «Просвещение» А. Филиппов нашел лишь один политический недочет. А именно исключение XV главы, носящей название «Крах II Интернационала». Автор отзыва посчитал эту тему очень важной с политической точки зрения[16]. Отметим, что автор этой главы, Ф.И. Нотович, настаивал на ее снятии, видимо, опасаясь дальнейших критических выпадов. Остальные замечания носили методический характер.

Дальнейшее прохождение по инстанциям было также в целом благоприятным. 8 февраля 1955 г. учебник обсудили на кафедре Новой истории Ленинского государственного педагогического института им. А.И. Герцена. Заключение кафедры было положительным. 24 ноября 1955 г. учебник был одобрен Учебно-методическим советом Министерства просвещения.

Но на этом переделки книги не завершились. Через некоторое время после XX съезда из книги были удалены все цитаты Сталина. В таком виде учебник был востребован даже за границей, в частности, в Чехословакии.  Несмотря на то, что в дальнейшем учебник был заменен новым стереотипным изданием (вновь под редакцией В.М. Хвостова), ему суждено было стать прообразом для всех учебных пособий по новой истории. Именно в этом учебнике были апробированы периодизация, оценки событий и личностей, приемы изложения, ставшие классическими и продержавшиеся в учебной литературе вплоть до распада СССР.     

 


[1] См.: Дубровский А.М. Историк и власть. Брянск, 2005.; Кефнер Н.В. Научная повседневность послевоенного поколения советских историков. Автореф. дис…на соиск. кин. Омск, 2006;  Кныш Н.А. Образ советской исторической науки в первое послевоенное десятилетие. Автореф. дис…на соиск. кин. Омск, 2009.; Сидорова Л.А. Советская историческая наука середины XX века. Синтез трех поколений историков. М.: ИРИ РАН, 2008; Тихонов В.В. Идеологические кампании как форма контроля и управления советской исторической наукой (1945−1955 гг.) [Электронный ресурс] // Государственное управление. Электронный вестник. Выпуск № 26. Март 2011 г. // URL: http://e-journal.spa.msu.ru/images/File/2011/26/Tikhonov.pdf (дата обращения 07.03.2012); Юрганов А.Л. Русское национальное государство. Жизненный мир историков эпохи сталинизма. М.: РГГУ, 2011 и др.

[2] Сталин И., Киров С., Жданов А. Замечания о конспекте учебника Новой истории // К изучению истории. М., 1946. С. 25.

[3] Подробнее см.: Хвостова К.В. Владимир Михайлович Хвостов // Портреты историков. Время и судьбы. Т. 5. Средние века. Новая и новейшая история. М.: Наука, 2010. С. 572-583.

[4] Подробнее см.: Дементьев И.П. Илья Савич Галкин // Портреты историков. Время и судьбы. Т. 4. Новая и новейшая история. М.: Наука, 2004. С. 105-123. 

[5] Энциклопедический словарь Московского университета. Исторический факультет. М.: РОССПЭН, 2004. С. 147.

[6] АРАН Ф. 1667. Оп. 1. Ед.хр. 512. Л. 4.

[7] Шепилов В.Т. Советский патриотизм // Правда. 1947. 13 августа.

[8] Яковлев Н. О школьных учебниках по истории // Культура и жизнь. 1946. 30 ноября (16)

[9] Сталин И., Киров С., Жданов А. Указ. соч. С. 26.

[10] АРАН Ф. 1667. Оп. 1. Ед.хр. 512. Л. 4.

[11] Там же. Л. 10.

[12] Там же. Л. 11.

[13] Там же. Л. 12.

[14] Там же. Л. 33.

[15] Там же. Л. 285.

[16] Там же. Л. 43.

 

Опубликовано: Идеологические кампании «позднего сталинизма» и школьный учебник по новой истории // История: электронный научно-образовательный журнал. – 2012. – Вып. 5(13): История России с древнейших времен до XXI века: проблемы, дискуссии, новые взгляды [Электронный ресурс]. – Доступ для зарегистрированных пользователей. – URL: http://mes.igh.ru/magazine/content/ideologicheskie-kampanii.html