Отечественная история и историография


Тихонов В.В. В.А. Муравьев как исследователь теорий русского феодализма в отечественной историографии

Развитие историографических исследований в СССР было обусловлено несколькими факторами. В первую очередь, это потребности самой исторической науки. Надо было не только осмыслить опыт предыдущих исследователей, но и восстановить,  насколько это возможно, научную связь, в значительной степени разорванную годами искоренения наследия буржуазной науки в 30-50-е гг. XX в. Конечно же, историографические исследования требовалось писать с позиций критического подхода к наследию «буржуазных историков».  Но и такие работы хотя бы частично заполняли возникший вакуум между поколениями. Объективность в освещении дореволюционной историографии зависела от научной добросовестности автора, его понимания места историографического знания в науке, отказа или принятия конъюнктурных требований официальных идеологов и т.д. Надо признать, что лучшие специалисты никогда не позволяли себе огульного отрицания несоветской исторической науки, более того, призывали к использованию самых значительных ее достижений. К таким специалистам мы с полным правом можем причислить Виктора Александровича Муравьева. Большинство работ В.А. Муравьева были посвящены истории исторической науки, ставшей центральным направлением его научной деятельности. Его историографические исследования позволили полнее представить процесс развития отечественной исторической науки и объективнее осветить его многие важные   вехи.

Вся жизнь Виктора Александровича была связана с Московским историко-архивным институтом, куда он поступил в 1958 г. На студента произвели огромное впечатление лекции С.О. Шмидта, А.Т. Николаевой, С.Л. Утченко, семинарские занятия Е.В. Чистяковой,  Н.В. Устюгова, Е.А. Каменцевой. Его курс был последним, прослушавшим лекции В.К. Яцунского по исторической географии. «Прямо с первого сентября, без распространенных “приглашений к танцу”, которые затягиваются, по меньшей мере, на неделю, нам читали лекции, сменяя друг друга, и вели наши первые семинары те, кто становился легендой Историко-архивного института еще при жизни, иногда, надо сказать, довольно молодой», - вспоминал  Виктор Александрович[1].

Дипломную работу, посвященную малоизвестным работам Н.П. Павлова-Сильванского, он писал под руководством С.О. Шмидта[2]. В 1963 г. молодой историк    окончил институт и затем поступил в аспирантуру на кафедру Истории СССР досоветского периода, где его научным руководителем стал известный специалист в области историографии В.Е. Иллерицкий. Под его руководством Муравьев начал писать кандидатскую диссертацию, получившую название «Теории феодализма в России в русской историографии конца XIX – начала XX вв.».

Для написания диссертационного исследования Муравьев привлек не только опубликованные материалы, но и провел тщательную работу по поиску необходимых документов в архивах. Надо отметить, что ранее в историографических работах архивы практически не привлекались. Считалось, что внимание надо уделять только опубликованным трудам, ставшим зримыми фактами историографического процесса. Очевидно, что такой подход приводил к обеднению наших представлений о работе историков, зачастую не позволял вскрыть глубинные процессы в историко-научной сфере. Кроме того, он элементарно лишал исследователей радости работы с архивными документами. В 60-е гг. данный подход уже не мог удовлетворять историков-историографов: постепенно активное использование архивных документов становилось обязательным атрибутом историографического исследования. В русле данной тенденции находилась и работа Муравьева. Более того, как дипломированный архивист, он просто не мог отказаться от поисков в архивах. В печати ход исследовательского труда отразился в нескольких публикациях[3].

По окончании работы текст диссертации представлял собой четыре главы-очерка, органически связанных единой проблемой. Главной задачей своего исследования автор видел «анализ причин и сущности постановки вопроса о феодализме в России», а также рассмотрение «содержания концепций феодализма в творчестве тех исследователей, которые внесли… наибольший вклад в разработку и распространение этого взгляда»[4]. Такой подход ориентировал на изучение научно-социальных предпосылок появления теорий феодализма в русской историографии.  

Первая глава получила название «Вопрос о феодализме в русской историографии до начала XX в.». Ее введение в диссертацию было обусловлено необходимостью показа того теоретического и фактического багажа, который был накоплен в зарубежной и отечественной историографии  за столетия изучения проблемы. Это позволяло соблюсти принцип историзма в анализе генезиса теорий феодализма конца XIX – начала XX вв., выявить зависимость концепций русских историков от их предшественников. В главе были рассмотрены и охарактеризованы все основные западноевропейские и отечественные труды XVII-XIX вв. по истории  Средневековья. Заметим, что постановка проблемы не требовала от автора самостоятельного и тщательного анализа этого наследия, но он творчески подошел к написанию этой, по сути, вводной главы.

Анализируя формирование русской историографической традиции в XVIII в., Муравьев подчеркнул, что «контакт русской и западноевропейской исторической науки способствовал усвоению, уточнению и обогащению русской наукой понятий, категорий, терминов и представлений европейских мыслителей, их проверке на фактах русской истории»[5]. В данном утверждении отчетливо прослеживается двоякое  представление, обусловленное веянием времени: с одной стороны, признание (еще полтора десятилетия назад чреватое неприятными последствиями) влияния европейской исторической мысли на русскую историографию, а с другой – подчеркивание самостоятельности, значимости и прогрессивности роли русской науки. В ходе достаточно краткого, но в то же время насыщенного материалами, очерка истории осмысления Средневековья  в русской историографии XVIII в. Муравьев сделал несколько интересных и ценных выводов. В частности, он уточнил точку зрения Н.Л. Рубинштейна, считавшего, что первым из русских историков о феодализме заговорил И.Н. Болтин. По наблюдениям Муравьева, признание феодализма было характерной чертой не только И.Н. Болтина, но и многих других историков второй половины XVIII в.[6]

Показывая эволюцию русской исторической мысли в первой половине XIX в., автор не смог отказаться от сложившегося в советской историографии противопоставления «революционного рационализма» XVIII в. и «дворянского консерватизма» XIX в. Именно консервативной реакцией на «общественное напряжение 30-40-х гг.» в Европе автор объясняет отрицание феодализма в России в отечественной исторической мысли середины – второй половины XIX в. В то же время, существенную роль в этом, с его точки зрения, сыграл тот факт, что историки середины XIX в. использовали в качестве исторических источников только юридические документы и документы политической истории. Это приводило к однобокому взгляду на исторический процесс и помешало им разглядеть в русской истории  очевидные черты феодализма[7].  Таким образом, автор сумел отойти от упрощенной связи научных концепций исключительно с социально-политической позицией  историков.

Третий параграф главы, в традициях того времени, вскрывал консервативную роль буржуазной исторической науки конца XIX в. и прогрессивное значение нарождающегося марксистского направления. Рассмотрев эволюцию зарубежной и отечественной исторической науки, автор пришел к следующему выводу: «В рамках позитивистских концепций феодализма русская историческая наука к концу XIX в. была готова к тому, чтобы кто-то из ее представителей попытался приступить к систематическому изучению вотчинных и “феодальных” отношений»[8]. Таким образом, Муравьев прекрасно показал, что выдвижение идеи существования феодализма в русской истории было обусловлено всем ходом развития исторической науки. В то же время, исследователь указывал и на социально-политические предпосылки появления феодальной концепции. В традициях советской историографии он связывал их с либерально-буржуазным конституционным движением, которое стремилось показать тождество русской и западноевропейской истории.            

Неизбежно в центре внимания автора оказывалась фигура талантливого историка начала XX в., Н.П. Павлова-Сильванского.  Долгое время его творчество не подвергалось специальному  изучению с точки зрения общей эволюции исторической науки. Муравьев заполнял этот пробел. Н.П. Павлову-Сильванскому была посвящена вторая глава. В анализе этой знаковой для исторической науки фигуры значительное подспорье оказал выпускной диплом, в ходе работы над которым было изучено неопубликованное наследие выдающегося историка. Это позволило по-новому взглянуть на его научную биографию. Муравьев поставил под сомнение мысль Л.В. Черепнина о том, что труды Н.П. Павлова-Сильванского являются показателем кризиса буржуазной исторической науки.  Для того, чтобы доказать эту гипотезу, он указывал на то, что  работы историка испытали некоторое влияние марксизма. Исходя из этого, он видел в работах Н.П. Павлова-Сильванского определенный потенциал. В то же время, отдавая дань стереотипам, исследователь подчеркнул, что автор «Феодализма в древней Руси» «оставался лишь на поверхности общественных отношений»[9].

В диссертации впервые были проанализированы публицистические произведения Н.П. Павлова-Сильванского. Муравьев показал развитие общественно-политических взглядов историка, отметив их зависимость от реального положения дел в стране. В научный оборот впервые были введены ранее неизвестные лекции историка в Высшей вольной школе П.Ф. Лесгарфта «История и современность» и «Революция и русская историография»[10].  В целом Н.П. Павлов-Сильванский был отнесен к левому крылу кадетов и назван «последовательным буржуазным демократом»[11].

Заслугой Муравьева является рассмотрение откликов на работы Н.П. Павлова-Сильванского. Тем самым была показана реакция научно-исторического сообщества на новаторские идеи молодого историка. Данный ракурс позволил исследователю придти к выводу о том, что идеи Н.П. Павлова-Сильванского оказали значительное влияние уже на его современников, в особенности на представителей молодого поколения.       

Но  изучением наследия только Н.П. Павлова-Сильванского ограничиваться было нельзя. Необходимо было показать то, насколько его идеи оказались закономерной частью развития российской отечественной историографии.  Для решения этой задачи Муравьев обратился к наследию основательно к тому времени подзабытого историка первой половины XX в., Б.И. Сыромятникова. В начале XX в. этот историк-юрист активно занимался изучением феодализма в России, но его диссертация так и не увидела свет.  Причиной тому были  события в Московском университете в 1911 г., когда подавляющее большинство преподавателей в знак протеста против реакционной политики министра просвещения Л.А. Кассо покинули университет. Среди них был и Б.И. Сыромятников. Его диссертация была уничтожена, сохранилось лишь несколько экземпляров корректуры, хранящиеся в нескольких архивах и частных библиотеках.  С этой работой Муравьева познакомил, скорее всего, преподаватель Историко-архивного института И.А. Кудрявцев, когда-то знавший Б.И. Сыромятникова. Кроме того,  Муравьев основательно проработал фонд историка-юриста, отложившийся в Отделе рукописей ГПБ им. Ленина (Ф. 366). Обращение к научному творчеству историка т.н. «второго ряда» было по тем временам новаторским решением. Специалисты в области истории исторической науки, как правило, ограничивались изучением развития русской историографии через наследие наиболее выдающихся представителей дореволюционной науки (исключение делалось для т.н. «демократического направления»,  в рамках которого изучались в большинстве своем непрофессиональные историки). Обращение к не самому яркому профессионалу начала XX в. было одной из первых попыток рассмотреть историографический процесс не только в лице его лидеров, но и в лице рядового, хотя и очень заметного, представителя научно-исторических кругов. 

Рассмотрев научное творчество Б.И. Сыромятникова, Муравьев пришел к выводу о том, что «в течение ряда лет Б.И. Сыромятников почти одновременно с Н.П. Павловым-Сильванским и во многом независимо от него разрабатывал вопрос о феодализме в Древней Руси»[12]. Это наблюдение подтвердило мысль автора о закономерности и подготовленности появления концепции феодализма  всем  развитием отечественной историографии.

Творчество Н.П. Павлова-Сильванского и Б.И. Сыромятникова рассматривалось исследователем в рамках течения экономического материализма. Среди современных специалистов в области истории исторической науки данная категория не пользуется особой популярностью, поскольку под нее можно подвести чрезвычайно разных историков. В то же время в 60-е гг. ее применение позволяло вычленить из общего историографического потока  большую группу ученых, ориентированных на изучение социально-экономической проблематики.  Сравнительно недавно, уже в иных историографических  условиях,  Муравьёв предложил  концепцию так называемой «новой волны историков», в которую включил и Сыромятникова. Под термином «новая волна», Муравьёв понимает генерацию историков, сформировавших свой научный подчерк под влиянием работ В.О. Ключевского. По его мнению: «К Ключевскому и его наследию дифференцировалось два основных типа. Первый – это творчество в русле его исторических построений и попытка развить их собственно в истории, так и, главным образом, на материале смежных с исторической наукой дисциплин (истории права, зачатках исторической психологии и социологии и др.)… Но наиболее представительным и ощутимым становится другой тип отношения – критицизм и отход от “старого” позитивизма»[13]. Б.И. Сыромятникова автор причислил к первому типу, а Н.П. Павлова-Сильванского – ко второму.

Заключительная глава диссертационного исследования была посвящена историческим взглядам историков-марксистов М.Н. Покровского и М.С. Ольминского. В традициях советских историографических исследований  историческим концепциям буржуазных историков противопоставлялись работы представителей марксистской мысли. Причем обладание единственно верной методологией априори ставило марксистов (зачастую являвшихся либо историками-любителями, либо публицистами) выше представителей дореволюционного научно-исторического сообщества.  Муравьев сделал вывод о том, что работы М.Н. Покровского и М.С. Ольминского с самого начала противостояли теориям буржуазного эволюционизма[14]. В то же время  глава, посвященная марксистским концепциям, занимает в рукописи лишь 22 (из 524) страницы и носит вспомогательный характер.

Диссертационное исследование Муравьева органично вписывалось в зарождающиеся в то время новые стандарты историографического исследования. Оно было написано с привлечением архивных материалов, в нем был по возможности выдержан объективистский дух по отношению к наследию дореволюционных историков.

В 1969 г. рукопись была окончательно готова. В качестве оппонентов были приглашены  А.А. Зимин и В.Б. Кобрин.  И хотя оба, строго говоря, не были специалистами в области истории исторической науки, их мнение как блестящих знатоков русского феодализма имело громадное значение. Защита успешно прошла в Историко-архивном институте 20 января 1970 г. Соискатель получил искомую степень кандидата исторических наук.

Сама работа, несмотря на то, что так и не была опубликована полностью, получила доброжелательные отклики в научном сообществе. Показательным является отзыв на нее известного ленинградского историка С.Л. Пештича. В третьей части своей «Русской историографии XVIII в.» он писал: «…очень интересный обзор историографии изучения проблемы феодализма в России сделал в последние годы В.А. Муравьев». Несмотря на то, что анализ историографической традиции XVIII в. в работе Муравьева носил в целом вспомогательный характер по отношению к остальной части исследования, Пештич признал, что его наблюдения о том, что категория «феодализм» была хорошо известна историкам-рационалистам, являются верными. «…С его [Муравьева] замечаниями о постановке данной темы уже в XVIII в. необходимо считаться»[15], - констатировал автор «Русской историографии XVIII века». На большой вклад Муравьева в изучение наследия Н.П. Павлова-Сильванского указал А.Н. Цамутали[16].

В дальнейшем тема историографии русского феодализма, хотя и не стала центральной в творчестве Муравьева, тем не менее красной нитью проходила через всю его научную жизнь. Через эту проблему ученый сумел выйти на общие тенденции развития российской исторической науки накануне краха Российской империи. В различных изданиях появились статьи, посвященные как персоналиям историков, так и развитию историографии начала XX в.[17]

Несмотря на то, что  текст рукописи так и не был опубликован, работа Муравьева «Теории феодализма в России в русской историографии конца XIX – начала XX вв.» стала важным событием в изучении истории отечественной исторической науки. Ее появление заметно продвинуло исследование отечественной историографии.  Конечно же, многое сейчас рассматривается по-другому. Понимал это и сам Муравьев, видимо, из-за этого не соглашаясь, несмотря на все просьбы, публиковать диссертацию в виде монографии. Прошло время. Теперь очевидно, что работа не устарела, и ее публикация стала бы не только данью уважения к талантливому историку, но и способствовала дальнейшему развитию историографических исследований в России. 

         


[1] Муравьев В.А. Виктор Корнельевич Яцунский // Учителя учителей. Очерки и воспоминания. М., 2009. С. 219.

[2] Перечень дипломных работ, написанных под руководством С.О. Шмидта в Историко-архивном институте // Сигурт Оттович Шмидт. Биобиблиографический указатель. М., 2000. С. 130.

[3] Муравьев В.А. Материалы Н.П. Павлова-Сильванского в ленинградских архивах // Труды Московского государственного историко-архивного института. М., 1965. Т. 22.; Муравьев В., Алексеев Е. Михаил Николаевич Покровский // Советская историческая энциклопедия. Т. 12.; Муравьев В.А. Лекционные курсы Н.П. Павлова-Сильванского в высших вольных учебных заведениях Петербурга // Археографический ежегодник за 1969 г. М., 1971. 

[4] Муравьев В.А. Теории феодализма в Росси в русской историографии конца XIX – начала XX вв. Рукопись дисс. на соиск. кин. М., 1969. С. X.

[5] Там же. С. 6.

[6] Там же. С. 496.

[7] Там же. С. 120.

[8] Там же. С. 166.

[9] Там же. С. 502.

[10] Впоследствии обе лекции были опубликованы В.А. Муравьевым: Две лекции Н.П. Павлова-Сильванского: «История и современность»; «Революция и русская историография» / Публ., введ. В.А. Муравьева // История и историки. Историографический ежегодник за 1972 г. М., 1973.

[11] Муравьев В.А. Теории феодализма в России…С. 226.

[12] Там же. С. 314.

[13] Муравьёв В.А. В.О. Ключевский и «новая волна» историков начала XX в. // Ключевский. Сб. материалов. Пенза, 1995. С. 223. 

[14]  Муравьев В.А. Теории феодализма в России…С. 503.

[15] Пештич С.Л. Русская историография XVIII века. Ч. III . Л., 1971. С. 72-73.

[16] Цамутали А.Н. Борьба направлений в русской историографии в период империализма. Л., 1986. С. 209.

[17] Муравьев В.А. Б.И. Сыромятников о становлении феодальных отношений в древней Руси // История и историки. Историографический ежегодник за 1973 г. М., 1975; Он же. Когда был поставлен вопрос о «русском феодализме»? // Проблемы истории русского общественного движения и исторической науки. М., 1981; Он же. Революция 1905-1907 гг. и русские историки (к постановке проблемы) // Интеллигенция и революции. XX век. М., 1985; Он же. Сыромятников Борис Иванович // Историки России. Биографии. М., 2001. и др.

 

Опубликовно: Историографические чтения памяти профессора Виктора Александровича Муравьева. Сб. статей. В двух томах / Отв. ред. Р.Б. Казаков, М.Ф. Румянцева. Т. I. М., 2013.  С. 61-70.