Отечественная история и историография


Тихонов В.В. Юбилей «Краткого курса истории ВКП (б)» и советская историческая наука. 1948 г.

Роль «Истории ВКП(б). Краткий курс» в развитии советской исторической науки переоценить трудно. За 1938–1953 гг. книга переиздавалась 301 раз и ее тираж достиг 42 млн 816 тыс. экземпляров[1]. Популярный учебник, написанный авторским коллективном  в лице Е.М. Ярославского, П.Н. Поспелова, М.С. Волина, И.И. Минца и др. при активном участии в его подготовки И.В. Сталина, не охватывал всей отечественной и тем более мировой истории, однако сразу после выхода превратился в своеобразный сакральный идеологический текст, обладавший статусом непогрешимого. Обращение к его идеям, оценкам фактов, теоретическим постулатам, да и самому духу стало обязательным условием научно-исторической работы советского историка.

По мнению современного историка А.В. Гусевой: «Советское правительство возлагало большие надежды на «Краткий курс». Он должен был положить конец многообразию точек зрения, произвольному толкованию важнейших вопросов партийной теории и истории партии, которые были характерны ранее изданным учебникам»[2]. В целом, это верное наблюдение, но его можно дополнить. Вопреки желаниям сталинского режима историки своеобразно, хотя и вряд ли сознательно, адаптировались к новым реалиям. Учитывая то, что абсолютное большинство вопросов истории было затронуто вскользь, а еще больше не затронуто вообще, появление «Краткого курса» только усиливало ситуацию неопределенности в исторической науке, когда положения книги подстраивались учеными под исторические концепции, часто прямо противоположные и конкурирующие.

С самого момента появления «Краткого курса» ВКП (б) бросила все силы на массированную пропаганду его положений и догм[3]. Стиль книги, простой и директивный, однобокие, но понятные каждому выводы прочно вошли в сознание молодых историков. А.С. Черняев, окончивший исторический факультет МГУ в послевоенное время, вспоминал: «…Я попал в университет как раз в год появления этого поистине гениального произведения. Надо же было такое придумать! По выбранной теме, по стилю, по конструкции, по языку, по всей компоновке и отбору материала – это прямо-таки высочайший класс с точки зрения поставленной цели. Да, конечно, заучивалось в принудительном порядке. Но заучить человек может только то, что поддается заучиванию. Рассчитано было на леность ума […] Создано было произведение, которое уравнивало в публичном языке и форме мышления всех – от слесаря до академика. Поразительно и то, что за двадцать лет существования «новой цивилизации» общество и вся его новая интеллигенция оказались подготовленными принять этот вопиющий примитив в качестве основополагающего источника идейности (которая заменила духовность)»[4]

Насколько молодое поколение некритически подходило к содержанию книги, видя в ней абсолютную истину, хорошо видно из воспоминаний известного историка и обществоведа Е.Г. Плимака. После демобилизации из армии во второй половине 1940-х годов он обучался на философском факультете МГУ, где, изучая курс истории партии, вместе с другом решил дополнительно ознакомиться с протоколами VI съезда партии. Друзья сразу же обнаружили, что содержание документов противоречит «Краткому курсу». «Суждение наше по поводу сделанного нами открытия было таково: издавали протоколы, видимо, троцкисты, они-то их и сфальсифицировали. О том, что сплошной ложью – от начала до конца – был пропитан сам «Краткий курс», нам и в голову не могло прийти»[5].  

Важнейшую роль в пропаганде концепций и оценок «Краткого курса» сыграл десятилетний юбилей издания, наступивший в 1948 г. Ситуация во внутренней и внешней политике создавала напряженную обстановку вокруг этой даты. В стране проходила кампания по борьбе с «буржуазным объективизмом», насаждался «советский патриотизм». Несмотря на существование целого ряда работ, посвященных анализу роли  «Краткого курса» в идеологии, общественной жизни и науке, специальные исследования, освещающие юбилейные торжества 1948 г., отсутствуют. В данной статье предлагается попытка рассмотреть юбилей в контексте советской исторической науки.        

Юбилейные даты – важнейший ориентир в общественной жизни и исторической науке, поскольку именно они наглядно показывают социальную и политическую роль исторического знания и его связь с обществом и действующей властью. Первое послевоенное десятилетие буквально захлестнула волна юбилеемании. Даже не самые круглые даты отмечались с большой помпой. Например, 220-летие Академии наук СССР в 1945 г. постарались отпраздновать с международным размахом. Вышедшая из войны страна и особенно правящий режим стремились при помощи юбилеев утвердить себя в исторической перспективе. В этом смысле 10-летие «Краткого курса» - элемент общей череды послевоенных юбилеев.   

По замечанию Л.А. Сидоровой, кратко касавшейся места 10-летия «Краткого курса» в советской исторической науке: «Использование мемориальных дат для сверки идеологических координат было неотъемлемой частью научной жизни […] периода. Это в целом общее для человеческой цивилизации свойство эксплуатировалось крайне целенаправленно и агрессивно. Под агрессивностью понимается включение в праздничный хор непременных разоблачительных моментов, которые не следует рассматривать как ложку дегтя в бочке с медом: они служили, скорее, острой приправой, оттенявшей значимость события и подчеркивавшей его победоносность»[6]. Юбилей давал возможность вскрыть ошибки, поднять наиболее острые вопросы в исторической науке, а также указать директивное направление их решения. 

Осенью 1948 г. во всех центральных органах печати появились юбилейные публикации. В Ленинской библиотеке была открыта выставка, посвященная «Краткому курсу». Конечно же, юбилей стал лишь поводом для потока дифирамб в сторону ее «создателя» - И.В. Сталина. В газете «Культура и жизнь» была напечатана статья «Всепобеждающая сила идей Ленина–Сталина». В ней напоминалось, что книга опубликована на 63 языках народов СССР. Давно было забыто, что курс писался усилиями целого ряда авторов, было сказано, что это «труд товарища Сталина»[7]. Этой публикации вторил Л. Слепов: «Сталинская научная история ВКП(б) обогатила наши кадры знаниями законов общественного развития…»[8].

В журнале «Большевик» вначале появилась анонимная передовая «“Краткий курс истории ВКП(б) – могучее идейное оружие большевизма”». В ней главный тезис курса о непримиримой борьбе большевизма с другими идеологическими течениями экстраполировался на современность, прозвучав своеобразным призывом: «изгнать всякие влияния буржуазной идеологии»[9].

Развернутую статью о роли «Краткого курса» в исторических исследованиях опубликовала член-корр. А.М. Панкратова. Именно ей, человеку безусловно преданному политике партии, принадлежит ключевая роль в увязывании догм и духа книги с ситуацией в исторической науке. Её тексты заняли центральное положение в серии публикаций историков на тему «Краткого курса», а она сама сыграла роль своеобразного транслятора в массы работников «исторического фронта» пожеланий-требований со стороны идеологов.  

Вначале Панкратова обрисовала ситуацию на «фронте исторической науки, как и вообще в области идеологии»[10]. Отметим, что между историей и идеологией фактически был поставлен знак равенства. Повторяя расхожее идеологическое клише, она утверждала, что в мире происходит столкновение между скатывающейся в кризис буржуазной историографией, все отчетливее переходящей на идеалистические позиции, и советской, материалистической наукой, утверждающей постулат о скором крахе капиталистического мира. Положение, когда советские историки могут единым фронтом бороться со своими оппонентами стало возможным только благодаря появлению «Курса», вооружившего их единой теорией и «покончившего с идейным разбродом…»[11].

Но «Краткий курс» - это еще и эффективное оружие против внутренних уклонистов, тех, чьи работы по тем или иным причинам не сумели вписаться в магистральное направление советской идеологии. Их ошибки связывались с наследием буржуазной науки, что органично вписывалось в идеологемы кампании борьбы с «буржуазным объективизмом». Так, по мнению А.М. Панкратовой, украинские историки, находясь под влиянием идей буржуазных националистов М.С. Грушевского, В.К. Винниченко и С.В. Петлюры, совершили грубые просчеты в «Кратком курсе истории Украины» и в первом томе «Истории Украины»: «…Не вскрыты закономерности исторического развития Украины; основные периоды ее истории различаются не по способам производства, а по внешнеполитическим ситуациям, какие складывались на Украине в тот или иной период…»[12].

Положение дел на Украине, действительно, давно внушало опасения. После заката в конце 1920 – начале 1930-х годов «империи “положительной деятельности”» (термин Т. Мартина)[13], и последовавшей фактической реабилитации русской культуры как центральной и государствообразующей, украинофильские исторические теории виделись опасными и идеологическими вредными[14]. В сентябре 1948 г. в Институте истории АН СССР прошло обсуждение макета «Краткого курса истории Украины», в котором обнаружилось множество пережитков теории М.С. Грушевского, считавшего, что только Украина является наследником Киевской Руси[15].

Украинская ситуация вызывала особое внимании по нескольким причинам. Во-первых, на Украине, достаточно сильны были националистические антисоветские настроения, поэтому история, всегда являвшаяся основой националистических доктрин,  оказывалась в центре внимания. Во-вторых, по всей стране с конца 1930-х гг. готовились  обобщающие истории национальных республик. Серьезные идеологические ошибки уже были обнаружены в «Истории Казахской ССР» (1943), теперь их старились избежать. Новая книга по истории Украины должна была стать образцом для написания национальных историй народов СССР.

Националистические ошибки нашли и в «Истории Белорусской ССР», и в историях Татарстана и Башкирии. В истории Татарстана приукрашивалась роль Золотой Орды, в истории Башкирии – идеализировались патриархально-феодальные отношения. Более того, авторы нарушили и еще один постулат советского идеологического дискурса 1930-х-1940-х годов: национальная история описывалась и изучалась в отрыве от истории русского народа[16].

Не менее важным является изучение новейшего периода. В связи с серией громких разоблачений (школьных учебников по новой истории, монографий Г.А. Деборина, Б.Е. Штейна и др.) акцентировалось внимание на исключительной важности «изучения этого нового раздела истории и особая научная и политическая ответственность советских историков, его разрабатывающих»[17].  

Коснулась Панкратова и центрального научно-исследовательского учреждения страны – Института истории АН СССР. Причем оценка была отнюдь не позитивной: «Факты говорят о том, что Институт истории АН СССР до сих пор не ведет по-настоящему научной разработки актуальных вопросов исторической науки…»[18].

Таким образом, юбилей должен был сыграть мобилизующую функцию, вдохновив советских историков на борьбу с «прорывами исторического фронта» (риторика того времени – В.Т.). Для этого необходимо было развернуть критику и самокритику, являющуюся элементом партийной культуры и ставшую излюбленным лозунгом проходивших кампаний. Напоминалось, что историки должны были писать такие книги, которые «вооружали бы наш народ пониманием закономерности движения к коммунизму»[19]. И последнее: «Советские историки должны помнить, что работники идеологического фронта нашей страны всегда стоят на линии огня»[20].

Журнал «Вопросы истории» также не мог пройти мимо юбилейных чествований. В сентябрьском номере была помещена редакционная статья. В ней напоминалось, что появление книги было вызвано не только внутренними потребностями, но и внешней угрозой, потребовавшей «значительного усиления политического воспитания масс»[21]. В публикации повторялись все расхожие клише, касающиеся «Краткого курса». Постулировалось, что советская историческая наука – «самая передовая в мире историческая наука, ибо она вооружена единственно научным методом – теорией исторического материализма»[22]. «Краткий курс» должен был стать оружием каждого советского историка в борьбе против осужденной «школы М.Н. Покровского» и буржуазной историографией. В статье утверждалась схема, по которой именно появление виновника торжеств стало переломной точкой в становлении подлинной марксистской исторической науки в СССР и мире.

Редакция «Вопросов истории» подчеркивала основополагающее значение текста книги для историков всех периодов и направлений: «В “Кратком курсе истории ВКП(б)” историки нашли указание о смене на протяжении трех тысяч лет трех, а  нашей стране четырех общественных формаций. Это сталинское указание раздвинуло хронологические рамки изучения истории СССР на ряд веков, дало возможность конкретно проанализировать рабовладельческие общества на территории Закавказья и Средней Азии и одновременно доказать, что Киевское государство […] миновало рабовладельческую формацию и непосредственно […] перешло к феодализму»[23]. Главным достоинством «Курса» являлась «большевистская воинственность и страстная непримиримость в борьбе за чистоту марксизма-ленинизма»[24]

В статье указывался ряд ученых, которые сумели «понять» идеи и дух «Краткого курса» и не совершили грубых ошибок. Это были Б.Д. Греков и С.В. Юшков, В.И. Пичета и Н.С. Державин, Н.М. Дружинин и М.М. Смирин. В конце назывались и те, кто этих норм усвоить никак не смог: Н.Л. Рубинштейн, С.Б. Веселовский, авторы «Трудов по новой и новейшей истории», сборников «Средние века» (1946) и «Византийского временника» (1947), В.Н. Лан, И.И. Минц. Но вскрытия этих недостатков было мало. Как обычно звучал призыв к усилению критики: «До сих пор еще не изжиты семейственность, нежелание ссориться, боязнь кого-либо обидеть, унаследованная от дореволюционного времени гнилая традиция раболепия перед учеными “авторитетами”»[25]. В заключении наставительно подчеркивалось, что только постоянное обращение к «Краткому курсу» спасает от совершения ошибок в изучении прошлого.

Журнал «Вестник древней истории» откликнулся на юбилей редакционной статьей. В ней с появлением «Краткого курса» связывался подъем изучения древней истории в СССР. Главным достижением признавалось «установление советскими историками рабовладельческого характера древневосточного общества»[26]. В условиях культивирования советского патриотизма и борьбы с «иностранщиной» автор статьи не преминул отметить, что достигнутое советскими историками знание «недоступно для понимания буржуазными учеными»[27].

Как обычно, в духе самокритики, редколлегия, взяв на себя роль представителя всех специалистов по древней истории, наметила и нерешенные проблемы: «Не изучена революция рабов, как она проходила в восточно-римской империи. Немалое значение имеет вопрос о смене и развитии форм государственной власти в древнем Риме. Слабо разработана история революционного движения в Греции, восстаний рабов и бедноты. Изучение проблемы разложения рабовладельческого общества даст плодотворные результаты для исследования становления другой общественно-экономической формации – феодализма»[28]. В заключении подчеркивалось, что даже изучение древности, следуя духу «Курса» и «Постановлению ЦК ВКП (б) о постановке партийной пропаганды в связи с выпуском «Краткого курса истории ВКП (б)», должно отвечать практическим целям и требованиям жизни. Всячески акцентировался  революционный характер норм и духа «Курса», который призывает не бояться «заменять устаревшие положения и выводы новыми». Конечно же, в действительности это положение работало крайне односторонне: заменять устаревшие положения позволялось только верхушке партаппарата и особенно лично Сталину, частично «генералам от исторической науки», для рядовых историков это могло привести к печальным последствиям. Любопытно отметить, что, вопреки канону в статье не были указаны историки, «нарушившие» положения «Курса». Видимо, это было связано с рядом причин: во-первых, позицией редакции, посчитавшей возможным отделаться общими фразами; во-вторых, с тем, что в предыдущих номерах уже вышла серия статей по борьбе с «прорывами исторического фронта».             

6 октября 1948 г. прошла совместная сессия Отделения истории и философии и Отделения литературы и языка АН СССР, посвященная десятилетию выхода в свет «Краткого курса». Вступительное слово сделал директор Института истории АН СССР академик Б.Д. Греков: «Что же касается работников в области наук гуманитарных, то эта книга является буквально настольной, дающей все основы нашей теории, без которой не может быть вообще науки и, в частности, наук общественных. Конечно, мы старались эту книгу положить в основу всех наших работ, но не всегда нам это удавалось выполнить полностью […] Само собой разумеется, что в этой книге так много руководящих начал, что мы будем руководствоваться ею и впредь и всегда, но тем не менее надо не только руководить в смысле практического ее применения, а надо выявлять и углублять смысл этой книги»[29]

Основной доклад от историков был представлен все той же А.М. Панкратовой и носил название «“Краткий курс истории ВКП(б)” и задачи советской исторической науки». Она напомнила, что 10 лет назад насущной потребностью стала беспощадная борьба с наследием «школы Покровского». «Чтобы ликвидировать теоретическое отставание наших кадров, товарищ Сталин сам взялся за создание «Краткого курса истории ВКП (б)». В результате этой работы наша партия и вся страна получили труд, который помогает миллионным массам понять законы исторического развития, вооружает нас знаниями этих законов и показывает, как надо преодолевать возникающие на нашем пути трудности»[30].    

«Вся история развития советской исторической науки – это история борьбы марксизма с идеализмом и его пережитками»[31], - утверждала в своем докладе А.М. Панкратова. При этом она напомнила, что «никогда еще фальсификация истории в целях защиты империализма и его политики не принимала таких размеров, как в настоящий момент»[32].  Поэтому, с ее точки зрения,  особенно вопиющими  выглядели попытки некоторых советских историков потворствовать фальсификаторам истории. В качестве примера были названы работы известных историков А.И. Андреева,                С.А. Фейгиной, С.Б. Веселовского, М.Н. Тихомирова, сборник «Трудов по новой и новейшей истории» (М.; Л., 1948. Т. 1), курс лекций И.И. Минца по истории советского общества.

Итак, во всех докладах и публикациях звучала мысль об усилении борьбы с инакомыслием на «историческом фронте». Статьи, появившиеся в периодике, писались по единому канону: вступительная часть представляла собой набор клишированных фраз и тезисов, авторы вообще стремились дать как можно больше цитат из самого источника, чтобы не допустить ошибку в интерпретации канонического текста. Далее рассматривалось положение дел в конкретной области науки, назывались те, кто сумел следовать предписаниям и духу «Краткого курса», но значительно больше внимания уделялось тем, кто «не сумел» их понять. Несомненно, что воинственные призывы, связанные с юбилеем, способствовали интенсификации идеологических кампаний, задавая координаты для ведущих и рядовых историков. При помощи юбилейных торжеств насаждался определенный дух в научном сообществе: утилитаризм по отношению к историческому знанию, воинственный догматизм, преклонение перед рядом канонизированных текстов. 

После 1948 г. годовщины публикации «Краткого курса» отмечались с завидной регулярностью: в 1949, 1950, 1951 годах. Стоит задаться вопросом: почему до 1948 г. этого не происходило. Например, в военные и первые послевоенные годы главный идеологический орган журнал «Большевик» не напечатал ни одной статьи, специально посвященной «Курсу». В то же время выпуски журнала за 1947 г. буквально наводнены восторженными отзывами на выходящие собрания сочинений И.В. Сталина и В.И. Ленина. Возможно (это только гипотеза), что ожидался пересмотр на основе новых «сакральных текстов» ряда важнейших положений, нашедших место в «Кратком курсе». Этого не произошло, а юбилей, с помпой отмеченный советскими работниками интеллектуального фронта, подтвердил незыблемость истин, прописанных в книге.   

 


[1] Маслов Н.Н. «Краткий курс истории ВКП (б)» - энциклопедия и идеология сталинизма и постсталинизма: 1938-1988 гг. // Советская историография / под ред. Ю.Н. Афанасьева. М., 1996. С. 240.

[2] Гусева А.В. «Краткий курс истории ВКП (б)»: история создания и воздействие на общественное сознание. Автореф. на соиск… к.и.н. М., 2003. С. 12.

[3] Маслов Н.Н. Указ соч. С. 256-257.

[4] Черняев А.С. Моя жизнь и мое время. М., 1995. С. 74.

[5] Плимак Е.Г. На войне и после войны. М., 2005. С. 76.

[6] Сидорова Л.А. Советская историческая наука середины XX века: синтез трех поколений историков. М., 2008. С. 40.

[7] Всепобеждающая сила идей Ленина-Сталина // Культура и жизнь. 1948. 30 сентября.

[8] Слепов Л. Могучее идейное оружие большевизма // Там же.

[9] «Краткий курс истории ВКП (б)» - могучее идейное оружие большевизма (К 10-летию выхода в свет «Краткого курса истории ВКП (б)») // Большевик. 1948. № 17. С. 13.   

[10] Панкратова А.М. «Краткий курс истории ВКП (б)» и советская историческая наука // Большевик. 1948. № 18. С. 23. 

[11] Там же.

[12] Там же. С. 26.

[13] Мартин Т. Империя «положительной деятельности». Нации и национализм в СССР, 1923-1939. М., 2011.

[14] См. например: Санцевич А.В. Концепция истории Украины М.И. Яворского и судьба ученого // Россия в XX веке: Судьбы исторической науки. М., 1996. С. 177-184; Iнститут icторiї України Нацiональної Академiї наук України. Документи i матерiали. 1936–1991. Книга 1. 1936–1947. Київ, 2011.

[15] Сидорова Л.А.  «Краткий курс истории Украины» в контексте советской исторической науки конца 1940-х гг. // Былые годы. 2012. № 2. С. 48-53.

[16] Панкратова А.М. «Краткий курс истории ВКП (б)»… С. 27.

[17] Там же.

[18] Там же. С. 28.

[19] Там же. С. 29.

[20] Там же.

[21] Историческое значение книги И.В. Сталина «История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс» // Вопросы истории. 1948. № 9. С. 8.

[22] Там же. С. 13.

[23] Там же. С. 16.

[24] Там же. С. 14-15.

[25] Там же. С. 19.

[26] «Сталинский краткий курс истории ВКП (б)» и советская историческая наука // Вестник древней истории. 1948. № 3. С. 8.

[27] Там же.

[28] Там же. С. 9-10.

[29] Архив РАН Ф. 457. Оп. 1/48. Ед.хр. 105. Л. 3-4.

[30] Там же. Л. 47.

[31] Там же. Л. 88.

[32] Там же. Л. 64.

 

Опубликовано: Юбилей «Краткого курса истории ВКП (б)» и советская историческая наука. 1948 г. // Актуальные проблемы исторических исследований: взгляд молодых ученых: Сб. материалов III Всероссийской молодежной научной конференции / Отв. ред. Р.Е. Романов; Институт истории СО РАН. Новосибирск, 2013.