Отечественная история и историография


Виталий Витальевич Тихонов Ю.В. Готье как историк-архивист

Академик Юрий Владимирович Готье (1873–1943) прежде всего известен как крупный специалист по истории России XVII–XVIII вв. и археологии Восточной Европы. С 1898 по 1930 г. он работал в Румянцевском музее (ныне – РГБ), где был его главным библиотекарем, а затем и заместителем директора, преподавал в различных высших учебных заведениях (с 1907 по 1917 г. в Константиновском межевом институте, с 1928 по 1930 г. – в Институте народов Востока, с 1933 г. – в Московском историко-архивном институте, и др.). В его научном наследии отразились не только тенденции развития отечественной исторической науки, но и устойчивый интерес к проблемам архивоведения. В годы социально-политических катаклизмов в России начала XX в. он оказался среди тех ученых, для которых именно спасение архивов стало первоочередной задачей, волновавшей тогда многих профессиональных историков.
Жизни и творчеству Ю.В. Готье посвящена довольно обширная литература. Первая серия публикаций, освещавших научную биографию ученого, вышла после его смерти. Уже эти работы, в которых рассматривались различные аспекты деятельности Ю.В. Готье, были ориентированы на серьезный анализ научного наследия академика [1]. В 1973 г. в связи со 100-летием со дня рождения историка в МГУ им. М.В. Ломоносова была проведена конференция [2], участники которой (Б.А. Рыбаков, П.А. Зайончковский, Ю.А. Поляков и др.) отметили весомый вклад Готье в развитие отечественной исторической науки. Тогда же в печати появились статьи Т.А. Смелой и В.В. Галахова о научно-общественной деятельности ученого, а также сообщение С.Б. Филимонова об обнаруженных в отделе рукописей РГБ тезисах доклада академика «Историческое значение Московской губернии и задачи ее изучения» (от 1 мая 1925 г.) [3].
Новый всплеск внимания к Готье пришелся на 1990–2000-е гг. в связи с общим интересом к историкам «старой школы» и их роли в отечественной историографии [4]. Несмотря на множество приведенных учеными ценных фактов, приходится отмечать отсутствие в их работах целостной картины деятельности Готье как архивиста, не определено место архивоведческих исследований в его обширном наследии, не подверглись целенаправленному анализу архивоведческие аспекты творчества.
Цель данной статьи – представить архивоведческую составляющую научного творчества историка и определить его место в развитии науки об архивах и архивном строительстве в России.
Документальной базой для решения поставленной задачи послужили документы личного фонда Ю.В. Готье, хранящегося в Архиве РАН (Ф. 491). Они поступили сюда в мае 1944 г. от его вдовы, Веры Михайловны, и сына Владимира Юрьевича. В фонде 110 ед. хр. Среди научных трудов ученого находится неопубликованная стенограмма лекций «История русских архивов» [5], являющаяся основным источником для изучения взглядов ученого на эволюцию отечественной архивной системы. Не меньший интерес представляют и стенограммы лекций, хранящиеся в том же фонде, «Из истории учреждений» и «Архивы Швеции» [6], позволяющие шире представить деятельность Готье как историка-архивиста.
Судя по документам тесное сотрудничество Ю.В. Готье с архивами началось после окончания историко-филологического факультета Московского университета (1895 г.) и службы в армии, когда он стал сотрудником Московского архива Министерства юстиции (МАМЮ) [7]. Здесь он с января 1897 г. по май 1898 г. работал в описательном отделении и занимался разбором столбцов Московского стола. Вероятно, именно тогда у Готье сформировался устойчивый интерес к архивной теории и практике.
В 1897 г. начинающий ученый совершил поездку в Швецию для ознакомления с работой архивных учреждений, хотя впоследствии и признавался: «...цель моего посещения Стокгольма была скорее туристической» [8]. Историк посетил стокгольмский и несколько провинциальных архивов. Кроме изучения шведского архивного опыта, он намеревался найти документы по русской истории. Поиски увенчались успехом, и Готье напечатал несколько наиболее интересных источников в российских научно-исторических изданиях [9].
По впечатлениям от поездки он опубликовал в 1898 г. статью о работе Стокгольмского государственного архива, которая в 1911 г. была снова перепечатана [11]. Подчеркнув, что «судьба архивоведения в Швеции тесно связана с историей Стокгольмского государственного архива» [12], ученый подробно рассмотрел историю, материальное обеспечение деятельности архива, систему хранения и режим доступа к документам. В статье он выступил сторонником централизации архивного дела, поскольку считал, что четкая, централизованная система функционирования архивохранилищ как центральных, так и провинциальных, будет способствовать их развитию [13]. (В таком же свете историк видел и дальнейшую эволюцию архивного дела в России, что подтверждают и все его дальнейшие высказывания о путях развития отечественных архивов). Готье подошел к проблеме архивов как профессиональный историк, которого в архивной системе интересуют в первую очередь практическая сторона дела, возможность использовать архивные богатства в научных исследованиях.
Необходимо отметить, что историк и впоследствии старался поддерживать контакты со Стокгольмским государственным архивом. В 1902 г. он снова посетил Швецию. Активную роль Готье сыграл в передаче шведскими архивистами Румянцевскому музею источников о смоленской осаде в Смутное время. Именно его связи позволили выписать эти документы для копирования непосредственно в России.
Огромное значение в становлении Готье как историка-архивиста сыграла подготовка им под руководством В.О. Ключевского магистерской диссертации по экономико-географическому изучению истории Замосковного края в XVII в., в которой он исследовал значительный массив писцовых книг [14]. Процесс написания был сложным, трудоемким и требовал особенной кропотливости. Начинающему историку пришлось анализировать огромное количество архивного материала. «Эти горы или вернее груды документов, пыльные и невзрачные на вид обладают особыми удивительными свойствами: как это ни странно может быть на первое время, они таят в себе неотразимое обаяние для того, кто хоть раз углублялся в их разработку. Они манят к себе исследователя, посмевшего испытать своеобразную прелесть архивной работы, не в меньшей степени, чем ледяные горы, окружающие полюс, манят к себе раз побывшего среди них исследователя арктических стран» [15], – говорил исследователь в 1906 г. во время защиты своей магистерской диссертации .
Практически все дореволюционные работы Готье подготовлены на солидной документальной основе. В трудах данного периода научного творчества ученого проглядываются устойчивый интерес к проблемам архивной системы и понимание ее значения для профессиональных историков, однако архивоведение пока остается на периферии его научной деятельности. В это время он был занят собственными историческими исследованиями, работой в Румянцевском музее. С 1902 по 1918 г. Готье преподавал на Московских высших женских курсах (МВЖК) проф. В.И. Герье, в 1913–1918 гг. – в Московском городском народном университете им. А.Л. Шанявского. В 1903 г. его пригласили в Московский университет на должность приват-доцента, а после защиты докторской диссертации [16] избрали профессором по кафедре русской истории (1915 г.) [17].
Дальнейшая активизация деятельности Готье как историка-архивиста была связана с революционными событиями в России, когда одной из задач, вставших перед сообществом историков, стало спасение отечественных архивов. В марте 1917 г. в Петрограде был создан Союз российских архивных деятелей (Союз РАД) во главе с А.С. Лаппо-Данилевским, а после его кончины – С.Ф. Платоновым. В Москве появилась автономная организация, которую возглавил М.К. Любавский. Ядром этого сообщества являлись крупные историки и архивисты: Н.Н. Ардашев, С.А. Белокуров, Н.П. Высоцкий, Н.А. Попов, Д.В. Цветаев, В.И. Пичета и Ю.В. Готье [18]. В Петрограде и Москве при археологических институтах были организованы специальные архивные курсы. По мнению М.К. Любавского, «московские организаторы курсов положили в основу мысль об увеличении кадров научных архивных работников, так сказать, архивистов которые ценили бы архивный материал, как источник научных исследований. В Петрограде цель была более практическая – во-первых, усовершенствовать уже работающих в архивах, во-вторых, приготовить кадр рядовых работников архивного дела, так сказать архивариусов» [19]. Исходя из поставленных целей, центр тяжести на Московских архивных курсах приходился на преподавание теории и истории архивного дела. Именно в этом ключе читались лекции.
Одним из лекторов стал Готье. В 1918/19 уч. г. он прочитал курс лекций «История русских архивов» [20]. Показательно, что первоначально лекционные курсы Ю.В. Готье и С.Б. Веселовского, который предложил «Русское архивоведение (курс сведений о русских архивах и их составе)» [21], практически совпадали. Но последний изменил тему своих лекций, и проблема быстро разрешилась.
Надо отметить, что Готье не всегда положительно оценивал роль этих курсов. Так, в его дневнике можно найти скептическую заметку: «Вчера я читал на архивных курсах. Передо мною сидела пролетарская девица в платочке. Что может она почерпнуть из моих лекций?» [22]. Впрочем, данное замечание вписывается в его общее пессимистическое настроение, связанное с разрушением российской государственности.
Целью лекционного курса историка было «проследить историю архивов из мест свалки документов в цепь ученых учреждений, связанных общей программой и общей деятельностью» [23]. Уже в этом видна общая схема развития архивного дела с точки зрения Готье. Она заключалась в постепенной эволюции в сторону централизации и координации архивной работы. Если сравнить данный тезис с работами ученого о шведских архивах, то можно отметить, что развитие российских архивов виделось ему в том же ключе, что и в Западной Европе.
В своих лекциях Готье дал представление о месте архивов не только в науке, но и в обществе в целом. Он охарактеризовал архив как «ученое учреждение, которое 1) хранит памятники археографической старины; 2) [где] систематизируют их и приводят в порядок и 3) изучают их» [24]. Из этого определения видно, что историк подразумевал под архивами не просто хранилища документов, где проводится их первичная обработка, но и исследовательские центры. Далее он написал: «Архив – ученый археографический институт – мыслится как согласованная и подчиненная деятельность центрального высшего архивно-ученого института» [25]. В данной дефиниции заключена важная мысль о том, что одной из составляющих архивной практики должна быть археографическая работа, т.е. введение архивных источников в научный оборот. Тем самым Готье выразил идею о взаимосвязи между всеми звеньями обнародования документа: хранение, обнаружение и публикация источника [26].
Не меньшее значение ученый придавал и социальной роли архивов. По его мнению, сохранение документов обусловлено их «важностью в настоящем или потенциальной важностью в будущем» [27]. Таким образом, понимание историком миссии архивов соответствовало самым высоким достижениям современного ему архивоведения.
Историю архивов Готье начинал с Древней Руси, где, по его мнению, обнаруживались зачатки архивохранилищ. Данная точка зрения находит подтверждение в работах многих архивистов [28]. Древнейшим государственным архивом на территории Руси он считал Архив великих господарей литовских и русских, появившийся в конце XV в. Начало систематического хранения документов в Московской Руси историк связывал с правлением Ивана III. Как важный этап в становлении архивной системы Готье отмечал создание приказов, соединивших в себе функции учреждений и архивохранилищ. Эта система оказалась настолько органичной, что разрушение Петром I приказной системы «повлекло за собой несомненное расстройство и даже часто, вероятно, гибель документов» [29]. Тем самым историк подчеркивал и негативные последствия введения Генерального регламента Петром I, в частности, хаос в делопроизводстве. Не менее критично Готье оценивал общее положение и работу архивов на протяжении всего XVIII в. «Каково было на самом деле общее состояние русских архивов в XVIII в... Едва ли логично признать его вполне удовлетворительным. Документы по-прежнему гибли... и расхищались» [30]. Еще хуже было положение провинциальных архивохранилищ, которое «оставалось совершенно таким же, каким было в XVII в.» [31].
Развитие архивов в первой половине XIX в. лектор представил как продолжение традиций XVIII в. Он подробно остановился на конкретных судьбах крупнейших архивов Российской империи, дав краткие обзоры истории Государственного архива, Петроградского главного архива Министерства иностранных дел, Архива Государственного совета законодательных дел, Архива Министерства двора и многих других. Коснулся он и работы архивов Польши, Украины, Белоруссии. Особый раздел посвящался провинциальным архивам, в научном освоении и работе которых историк отметил большую роль губернских ученых архивных комиссий. Состояние провинциальных архивов он признавал неудовлетворительным: «Таким образом, русские провинциальные хранилища представляют различными способами слагающуюся, но до сих пор рассыпанную хоромину, в составе которой есть весьма ценные памятники, но есть и очень много рядового архивного хлама» [32].
Центральное место в эволюции архивной науки ученый отвел Московскому архиву Министерства юстиции, где апробировались новые подходы как в теории, так и в практике архивного дела. Поворот в работе архивов Готье связывал с именами управляющих МАМЮ Н.В. Калачова (1865–1885 гг.) и Н.А. Попова (1886–1891 гг.), когда «описание архива впервые встало на твердую почву» [33]. При них оно проводилось «не в виде простых описей, а в виде обзоров отдельных документов, составлявших нечто среднее между описанием и ученым исследованием» [34]. Появление описей способствовало знакомству широкой научной общественности с архивными богатствами. Ключевым событием в развитии архивной системы в России, по мнению историка, стал II Археологический съезд [35], на котором Калачов обнародовал свою концепцию реформирования архивного дела в России, где предлагал перевод его на начала централизации и науки. Положительно Готье оценивал и деятельность преемников Н.В. Калачова и Н.А. Попова, Д.Я. Самоквасова и Д.В. Цветаева. Высокую оценку получило описание столбцов Разрядного приказа, в основном проведенное при Цветаеве и в котором Готье непосредственно участвовал: «...архив с его многочисленными книгами и бесчисленными столбцами стал доступен и обозрим: ученая работа по столбцам разрядного приказа, ранее за отсутствием описи почти невозможная, стала одним из самых заманчивых и доступных в области наших архивов исследований» [36].
Итоги формирования архивов в России Готье сформулировал так: «Тип ведомственного архива, появившийся у нас в XVIII в., остается преобладающим до начала XX столетия, но этот тип в своих наиболее развитых и благоустроенных разновидностях уже не только приближается к настоящему ученому учреждению, но и осуществляет его в значительной полноте» [37]. И далее: «Изучение истории новейших русских архивов и их состояния до архивной реформы должно убедить в том, что наши архивы уже давно находились в состоянии переходном, которое требовало своего завершения и превращения их из разрозненных друг с другом, не связанных хранилищ в систему учреждений стройную и согласованную» [38].
Таким образом, ученый подводил к мысли о закономерности архивной реформы 1918 г., подготовленной естественной эволюцией отечественной архивной системы и деятельностью выдающихся архивистов дореволюционной России: «Революционная реформа 1918 г. осуществила главные мысли Калачова, Самоквасова и деятельность Русского исторического общества, видоизменив их лишь в частностях» [39]. Здесь отчетливо выражена тенденция преемственности разных этапов в истории российских архивов, что подтверждается в работах практически всех современных историков архивного дела. С точки зрения Готье, дальнейшее поступательное развитие отечественного архивного дела должно проходить уже по западноевропейскому пути [40].
Одновременно с чтением лекций на архивных курсах ученый участвовал в сохранении исторических документов. В 1918 г. Готье входил в архивно-библиотечный отдел Комиссии по охране памятников искусства и старины при Моссовете, которая занималась сохранением архивов как упраздненных после Октябрьской революции государственных учреждений, так и частных лиц [41]. В 1919 г. его усилиями для Румянцевского музея был приобретен архив генерала A.M. Стесселя [42].
Активное участие Готье принял в 1-й Всероссийской конференции архивных деятелей, проходившей в Москве в 1921 г. с 29 сентября по 3 октября. Он выступил с докладом «Движение исторической науки в связи с развитием археографии», в котором установил взаимосвязь между развитием архивного дела и публикацией исторических источников. Начало русской археографии Готье отнес к 1770 г., когда историк М.М. Щербатов приступил к работе в Московском архиве Коллегии иностранных дел [43]. В XIX в. движение исторической науки в России, по мысли автора, было тесно связано с поиском и публикацией прежде не изученных документов. Обращение к архивам позволило отечественной историографии достичь небывалых высот. Завершая свое выступление, историк высказал мнение, что прогресс исторической науки возможен лишь с «дальнейшим приведением в порядок архивных богатств» [44]. Он призывал большое внимание уделить провинциальным архивам, находившимся в плачевном состоянии при всем их значении в общей архивной системе.
Готье болезненно перенес революционные социально-политические перемены второй половины 1910-х гг., которые самым пагубным образом отразились на деятельности архивов. Он категорически не принимал вмешательства большевиков в архивную работу [45]. Особенно скептически историк отнесся к попыткам большевиков взять под свой контроль архивную систему, хотя те, по его мнению, не имели о ней никакого представления. В этом смысле показательно его отношение к Д.Б. Рязанову, председателю Центрального комитета по управлению архивами, которого называл «архивным диктатором»: «Он... с покровительственным высокомерием говорил о русских профессорах; с ученым видом знатока говорил об архивном деле, в котором, на самом деле, не пошел дальше старого доброго Самоквасова» [46]. В 1922 г. Ю.В. Готье, М.К. Любавский, А.Н. Савин и М.М. Богословский подписали письмо в Президиум ВЦИК и Центрархив, в котором выступили против сокращения архивных штатов, грозившего катастрофой сохранности отечественных архивов [47].
С горечью Готье писал об уходе из жизни выдающихся архивистов. Так, в его записках мы находим характеристику С.А. Белокурова: «Умер С.А. Белокуров. Для Архива иностранных дел и Общества истории и древностей, где он был всем, это невознаградимая потеря. Это умный и крупный человек в нашем мире ничтожества; велики были и его недостатки – завистливость, мстительность, властолюбие; но они уравновешивались добросовестностью, преданностью своему делу и в особенности той гибкой стойкостью, которую он обнаружил в последний год, когда он спас архив и всех служащих, не поступаясь собственным достоинством» [48].
Стоит указать на то, что в это тяжелое время занятия в архиве для Готье стали формой отрешения от внешнего мира. Он всецело углубился в работу с архивными документами, сравнивая ее с наркозом и получая от этого искреннее удовольствие [49].
За заслуги в деле архивоведения и археографии историк 17 апреля 1924 г. был принят в члены Археографической комиссии [50]. В 1926 г. вновь открылись архивные курсы под эгидой Центрархива. На них он прочитал «Историю и состав русских архивов» и «Русскую археографию и издание документов» [51], а также лекции «Из истории учреждений», в которых слушателям давались общие представления о развитии отечественного административного аппарата в дореволюционное время. Такие знания потребовались для работы с архивами упраздненных учреждений Российской империи.
В дальнейшем Готье отошел от активной архивной деятельности. Архивы в СССР попали под жесткий контроль со стороны государственной и партийной администрации. Негативный оттенок на научную жизнь историка наложило печально известное «Академическое дело», после которого он не написал уже ни одного крупного исследования [52].
В 1930-е гг. Готье возвратился к преподаванию в МГУ, МИФЛИ и МГИАИ, выполнял ряд представительских функций. Так, 31 декабря 1938 г. ученый стал членом наученного совета центральных государственных архивов дореволюционной эпохи [53], а в январе 1939 г. избран действительным членом АН СССР.
Таким образом, изучение историко-архивоведческой деятельности Ю.В. Готье, его планомерной работы по спасению архивного наследия в дни революционных потрясений позволяют говорить о нем как о крупном архивном деятеле. По примеру многих своих коллег он ясно осознавал необходимость сохранения архивов как ярких источников национальной памяти. В курсах лекций по истории архивов, написанных на самом высоком уровне того времени, ученый представил целостную концепцию эволюции отечественной архивной системы. Его роль в архивном движении не была столь заметной, как деятельность А.С. Лаппо-Данилевского, М.К. Любавского или А.С. Николаева, но он всецело способствовал развитию отечественного архивоведения, прекрасно понимая, что без архивов нет не только исторической науки, но и истории вообще.


Примечания: 
1. Бахрушин С.В. Ю.В. Готье // Исторический журнал. 1944. № 2–3. С. 74–79; Богоявленский С.К. Академик Ю.В. Готье // Изв. АН СССР. Сер. История и философия. 1944. Т. 1. № 3. С. 109–115; Пичета В.И. Академик Ю.В. Готье // Вестник АН СССР. 1944. № 3. С. 123–126; Он же. Академик Ю.В. Готье // Исторические записки. М., 1945. Кн. 15. С. 301–314; Он же. Труды Ю.В. Готье по истории Литвы // Московский государственный университет. Докл. и сообщ. исторического факультета. М., 1945. Вып. 1. С. 17–20; Арциховский А.В. Ю.В. Готье как археолог // Там же. С. 21–24; Новицкий Г.А. Академик Ю.В. Готье // Там же. С. 13–17; Юрий Владимирович Готье (1873–1943) // Вестник древней истории. 1946. № 1. С. 215; Рубинштейн Н.Л. Памяти академика Ю.В. Готье // Уч. зап. МГУ. 1946. Вып. 87. С. 156–160.
2. Борисов Н.С. Столетие Ю.В. Готье // История СССР. 1975. № 4. С. 231–232.
3. Смелая Т.А. Академик Ю.В. Готье (к 100-летию со дня рождения) // Советские архивы. 1973. № 4. С. 42–45; Галахов В.В. Историографические материалы в фондах академика Ю.В. Готье // Археографический ежегодник за 1973 год. М., 1974. С. 236–237; Филимонов С.Б. Рукопись Ю.В. Готье // Советские архивы. 1973. № 4. С. 102.
4. Emelianov J.N. Gotie Juri Vladimirovich // Great Historians of the Modern Age. An international dictionary. New York;London, 1991; Он же: Ю.В. Готье // Историки России. Биографии. М., 2001. С. 516–523; Мандрик М.В. К 125-летию со дня рождения историка Ю.В. Готье // Клио. 1998. № 1. С. 248–263; Она же. Ю.В. Готье // Ежегодник Северо-Западной академии государственной службы. СПб., 1999; Она же. «Я не марксист и за марксиста себя не выдаю»: историк Ю.В. Готье и «Академическое дело» // Исследования по русской истории: Сб. ст. к 65-летию И.Я. Фроянова. СПб.;Ижевск, 2001. С. 327–356; Хорхордина Т.И. Российская наука об архивах. История. Теория. Люди. М., 2003. С. 450–452.
5.Архив РАН (далее – АРАН). Ф. 491. Оп. 1. Д. 15 а. Л. 
6.АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 15 б.
7.Там же. Д. 66; Шохин Л.И. Московский архив Министерства юстиции и русская историческая наука. М., 1999. С. 495.
8. АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 36 а. Л. 2 об.
9.Готье Ю.В. Смоленские акты из семейного архива гр. Брахе // Древности. Труды Московской археографической комиссии. М., 1897. Т. 1. Вып. 1; Он же: Известия Пальмквиста о России // Археологические известия и заметки. 1899. № 3–4. С. 65–98.
10. Готье Ю.В. Стокгольмский государственный архив // Древности. Труды Археографической комиссии Императорского московского археологического общества. М., 1898. Т. 1; Он же. Стокгольмский государственный архив // Сб. ст. по архивоведению. СПб., 1911. Т. 1. Ч. 2. С. 95–128. (Ссылки даются на последнее издание)
11.Готье Ю.В. Стокгольмский государственный архив // Сб. ст. по архивоведению… С. 98.
12.Там же. С. 127.
13.Полное название магистерской диссертации «Замосковный край в XVII в. Опыт исследования по истории экономического быта Московской Руси» (М., 1906 г.; Уваровская пр. АН; 2-е изд-е осуществлено в 1937 г.).
14.АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 2. Л. 3.
15.По теме докторской диссертации вышло 2-томное издание «История областного управления в России от Петра I до Екатерины II». Т. I: Реформа 1727 года. Областное деление и областные учреждения 1727–1775 гг. М., 1913; Т. II: Органы надзора. Чрезвычайные и временные областные учреждения. Развитие мысли о преобразовании областного управления. Упразднение учреждений 1727 г. М.; Л., 1941.
16.АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 66.
17.Хорхордина Т.И. История Отечества и архивы: 1917–1980-е гг. М., 1994. С. 72.
18.Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 53. Л. 25.
19.Помимо АРАН (см. примеч. 9) стенограмма лекций сохранилась в ГАРФ (Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 56. Л. 129–224). В данной статье ссылки даются по экземпляру, находящемуся в АРАН.
20.ГАРФ. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 53. Л. 1 об.
21.Готье Ю.В. Мои заметки. М., 1997. С. 327. Дневник впервые был опубликован отдельным изданием в США в 1988 г. под названием «Time of Troubles: The Diary of Iurii Vladimirovich Got’e: July 8, 1917 to July 23, 1922. Translated, Edited, and Introduced by Terence Emmons».
22. АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 15 а. Л. 3.
23.Там же. Л. 1.
24.Там же.
25.Об этом подробнее см.: Рождественский С.В. Историк-археограф-архивист // Архивное дело. 1923. № 1. С. 1–12.
26.АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 15 а. Л. 3.
27.См., напр.: Маяковский И.Л. Исторический очерк архивного дела в России. Пг., 1920. С. 39–40; Старостин Е.В. Архивы России: методологические аспекты архивоведческого знания. М., 2001. С. 5; Хорхордина Т.И. Российская наука об архивах … С. 88–90. Впрочем, есть и противоположные мнения по этой проблеме.
28.АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 15 а. Л. 10.
29.Там же. Л. 11.
30.Там же. Л. 11 об.
31.Там же. Л. 40.
32.Там же. Л. 18.
33.Там же. Л. 18.
34. Ю.В. Готье ошибочно датирует его 1872 г., хотя в реальности он проходил в 1871 г. См.: Хорхордина Т.И. Российская наука об архивах… С. 165.
35.АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 15 а. Л. 18 об.
36.Там же. Л. 64.
37.Там же.
38.Там же. Л. 90 об.
39.Там же. Л. 64.
40.Автократов В.Н. Из истории централизации архивного дела в России (1917–1918 гг.) // Автократов В.Н. Теоретические проблемы отечественного архивоведения. М., 2001. С. 366; См. также: Отечественные архивы. 1993. № 3. С. 9–35.
41.Готье Ю.В. Мои заметки… С. 294.
42.1-я Всероссийская конференция архивных деятелей (Москва, 29 сентября–3 октября 1921 г.) // Архивное дело. 1923. № 1. С. 117.
43.Там же. С. 118.
44.Готье Ю.В. Мои заметки… С. 53–54.
45.Там же. С. 145.
46.Мандрик М.В. К 125-летию со дня рождения историка Ю.В. Готье // // Клио. 1998. № 1. С. 256–257.
47.Готье Ю.В. Мои заметки… С. 199.
48.Там же. С. 265, 289, 294, 406.
49.Летопись занятий Археографической комиссии за 1923–1925 годы. М., 1926. Вып. 33. С. 27.
50.АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 83.
51.В июле 1930 г. Ю.В. Готье был арестован по «Академическому делу» и выслан в Самару. Через три года ему было разрешено вернуться в Москву.
52.Подробнее см.: Мандрик М.В. «Я не марксист и за марксиста себя не выдаю»… С. 327–356.
53.АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 86.


Опубликовано: Отечественные архивы. 2009. № 5.  

См. также публикацию на ПОЛИТ.РУ: http://www.polit.ru/research/2009/12/19/gotie.html