Отечественная история и историография


Виталий Витальевич Тихонов История Москвы и Московского края в научном наследии С.В. Бахрушина

 

 История Москвы и Московского края – тема, играющая важнейшую роль в научном наследии выдающегося историка, члена-корреспондента АН СССР, Сергея Владимировича Бахрушина (1882-1950). Его работы, посвященные истории Москвы, уже становились объектом историографического анализа[1]. Тем не менее, многие вопросы, в частности проблема интерпретации взаимодействия Москвы и Московского края  в концепции Бахрушина, еще не становилась предметом специального изучения.

Бахрушин был выходцем из известного московского предпринимательского рода. Его предки переехали в Москву из г. Зарайска. Таким образом, как это уже неоднократно отмечалось исследователями творчества историка, он генетически был связан с Москвой и Московским краем, он был воспитан на культуре этого региона.   

Первой работой, где поднималась проблема взаимодействия столицы и подмосковья, была статья «Княжеское хозяйство XV-и первой половины XVIв.», опубликованная в «Сборнике статей в честь В.О. Ключевского» (М., 1909. С. 563-604). В ней автор показал, что в сохранившихся духовных грамотах московских князей Москва выступает в первую очередь как «усадьба», а не как столица[2].  К Москве тянулось множество княжеских сел, тем самым образуя единый хозяйственный комплекс. Таким образом, уже в ранней работе ученый показал тесную связь города и его близь лежащей области.   

Первая статья так и осталась самым крупным дореволюционным сочинением начинающего историка. Причиной тому было активное участие в общественно-политической жизни города: развитию родного города историк помогал не только как исследователь, но и как общественный деятель.  Он избирался в Московскую городскую думу три раза с 1909 по 1917 гг.[3] О своей работе историк оставил интересные заметки и воспоминания[4].  Он подробно описал ход выборов в  1909 г., отметив различия партийных пристрастий в зависимости от московских районов. Значительную роль играли «громкие фамилии», к коим и относился сам Бахрушин. Сам депутат не без иронии впоследствии вспоминал: «…я чувствовал вокруг своей головы ореол от блеска моей фамилии… На предвыборном собрании с обеих сторон произносились колкие и укорительные речи, дебатировались программы, вопросы, когда поднялся высокий, седой как лунь, старик в длиннополом сюртуке и в нескольких словах нравоучительным тоном рекомендовал выбирать “таких людей, как Бахрушин”: он меня не знал, не имел никакого представления о моих качествах и недостатках; он видел во мне лишь представителя той породы людей, которых “надо” выбирать, и кои по своему положению призваны исполнять функцию гласных…»[5]. Значительный интерес в воспоминаниях представляют и характеристики самых заметных членов Думы, Н.И. Гучкова, брата лидера октябристов, земского деятеля Д.Н. Шипова, Лидии Арманд, первой женщины в Думе       и т. д.    

Подводя итоги деятельности городской думы созыва 1909-1913 гг., он считал, что «отмечен могучий рост муниципализации предприятий общественного характера…»[6]. При этом Бахрушин вынужден был признать большое количество нерешенных проблем. Выходом из ложившейся ситуации, с его точки зрения, была коренная перестройка существовавшего аппарата, которая могла бы еще более усилить его демократизм[7]. Кроме того, историк ратовал за необходимость более спокойной общественной обстановки для работы думы. Его не устраивали те политические баталии, которые проходили в думе между радикалами и умеренно настроенными: «Партийность, разделившая Думу на два враждебных лагеря, создавала атмосферу, не позволявшую часто правильно оценивать и разрешать вопросы»[8].  Сам Бахрушин, очевидно, относился скорее к умеренному лагерю, хотя его и причисляли к левым кадетам. 

До революции историк написал еще несколько очерков, освещавших историю Москвы[9]. Заметным событием стала публикация статьи, посвященной московскому восстанию 1648 г.  Работа вышла в сборнике, посвященному М.К. Любавскому[10]. Заново проработав уже опубликованные документы и проведя интенсивные архивные изыскания, Бахрушин по-новому взглянул на этот важный эпизод русской истории XVIIв. Он категорически отверг мнение о случайности восстания. С его точки зрения, причиной волнений стали те социально-экономические противоречия, которые были характерны для общества XVIIв. Они усугубились неудачной правительственной финансовой политикой и борьбой внутри боярства[11].  Бахрушин указал на участие в восстании широких слоев населения, но при этом главной движущей силой считал тяглое население, «черных людей»[12]. В этом он разошелся с киевским историком П.П. Смирновым, утверждавшим, что движущей силой восстания были дворяне и дети боярские замосковных городов[13]. Автор проанализировал и идеологию восставших, придя к выводу о ее антибоярской направленности[14].  Данное исследование  внесло заметный вклад в изучение социальных  движений XVIIв.

 Последующие годы знаменуются отходом от москвоведческих исследований. Центральной темой исследований ученого в 1920-е гг. становится история Сибири.  Тем не менее, историк принимал активное участие в развернувшемся краеведческом движении.  Он был одним из учредителей Общества изучения Московской губернии, заведовал его культурно-исторической секцией, избирался председателем ее президиума (20 октября 1926 г.- 10 февраля 1928 г.)[15]. Центральной задачей краеведческого движения (краеведного, как говорилось тогда), с точки зрения историка, было изучение Московского уезда как историко-культурного и экономического феномена. Особый интерес представляет программная статья ученого об историко-краеведческой работе, которая прозвучала в качестве центрального доклада на IIIкраеведческой конференции в Москве, проходившей 11-14 декабря 1927 г.[16] Историк обоснованно указывал на тесную связь между современным изучением края и знанием его истории. «Важность исторического перехода к изучению края в его современном состоянии выступала всегда особенной очевидностью всякий раз, когда приступали к научному обследованию страны по районам»[17].  Автор отмечал волну   интереса к истории края в современную ему эпоху. Он связывал это с ростом местного самосознания, произошедшего в результате вовлечения масс в конкретно-исторический процесс в ходе революции. Но в то же время историк считал, что историческое краеведение отвечает не только задачам воспитания, но и отвечает потребностям развития исторической науки. Он писал: «Только предварительное изучение во всех деталях отдельных районов может дать для дальнейших обобщений прочное основание, без которого невозможно строго научные выводы»[18]. В этой мысли можно увидеть преддверие крепнувшего сейчас направления «исторической регионалистики», целью которого является изучение истории страны через анализ региональной истории. Сам историк на практике реализовывал свои идеи, изучая колонизацию Сибири, как особого региона России.

Развивая эту идею, Бахрушин выразил свое понимание методики исторического исследования: «Все больше крепнет сознание, что прошлая жизнь слишком сложна, слишком многогранна, чтобы ее можно было изучать с птичьего полета…»[19]. Он призвал отказаться от выводов, построенных на «пестрых фактах, вырванных из общей связи». Например, в который раз признавая колонизацию важнейшим явлением русской истории, и отдавая приоритет в ее осмыслении Ключевскому, он утверждал, что «понять ход колонизации мы сможем только тогда, когда документально изучим историю каждого населенного пункта, когда обследуем речные пути, соберем и занесем на карту историко-географические названия и разберемся в археологических остатках…»[20].  Тем не менее, автор не смешивал историческое краеведение и собственно историческую науку. «Краевед тем отличается от обычного типа историка, что он может и должен соединять архивные изыскания с обследованием местности изучаемых им исторических явлений, точнее говоря, исходит в своих архивных работах от географии местности, а не наоборот»[21], - считал ученый. Краеведческие исследования имеют и практическую значимость, утверждал Бахрушин. Например, он рекомендовал использовать наработки краеведов в планировании колонизационной политики[22]. Очерчивая круг задач краеведческого движения, историк считал, что краеведение должно изучать: «а) историю населения края, его движения социального состава и расселения в различные эпохи; б) историю отдельных населенных пунктов; в) историю промыслов и фабрик; г) историю сельского хозяйства; д) торговые пути и историю торговли; е) историю местного быта; ж) названия местных урочищ; з) поверия, легенды, предания»[23].  Заметим, что мысли о необходимости изучения региональной истории, тем самым добывая «большой исторической науке» необходимый факты, соответствовали эволюции представителей младшего поколение московской исторической школы в сторону сужения тематики для более обоснованного решения исторических проблем.   

Крупнейшим историко-краеведческим сочинением Бахрушина стал очерк истории Московского уезда. Говоря об уникальности данного региона, автор связывал ее, в первую очередь, с близостью Москвы, утверждая, что столица определила характер развития Подмосковья[24]. Обращаясь к древнейшим периодам, автор традиционно отметил определяющую роль колонизации в освоении края. Он выделил три исторических субъекта колонизационных процессов: крестьянство, церковь и князей. Причем князья представлялись ему наиболее богатыми, а следовательно, и наиболее активными. Именно их усилиями в первую очередь был заселен регион. Бахрушин повторил мнение И.Е. Забелина о том, что Москва первоначально была княжеским хозяйственным селом[25].  «…Московский уезд в феодальную эпоху (XIV-XVвв.) в значительной мере носит черты большого частновладельческого имения с развитым вотчинным хозяйством»[26], - писал автор.  С переходом от феодализма к  «торгово-капиталистическим» отношениям, Москва превращается в крупный торговый центр, вовлекая в торговлю Московский уезд, в котором княжеские села превращаются в торговые пригороды[27].  Уезд окончательно, по мнению историка, начинает обслуживать нужды столицы. Важным процессом в истории Подмосковья Бахрушин рисовал оседание служилого дворянства вокруг Москвы. Это предопределило облик уезда в XVIIIв., создав основу для появления блестящей дворянской усадебной культурой. Но знаменитая усадебная культура, с оригинальной точки зрения автора, появилась отнюдь не в XVIIIв. Ее прообразом он видел царские усадьбы XVIIв.: «…уже в XVIIв. сложился под Москвою тот тип подмосковных усадеб с их пышностью обстановки и сложностью хозяйственных предприятий… По существу этот тип был порождением именно условий XVIIв., когда пребывание двора в Москве должно было способствовать образованию в ближайших ее окрестностях летних резиденций как лиц, связанных с двором  службой и личными отношениями, так и самой царской семьи»[28]

В XVIIIв. зависимость уезда от Москвы только усилилась. Промышленное развитие города способствовало промышленному буму и в регионе, формируя  густую сеть кустарных промыслов и привлекая жителей Подмосковья приезжать на заработки в город. Но реальный промышленный переворот произошел в регионе после отмены крепостного права. С этого времени Московский уезд вступил в новую эпоху своего развития. Это изменило и его землевладельческий облик: дворянские земли стали быстро переходить в руки буржуазии[29]

В очерке Бахрушин последовательно придерживался концепции определяющего влияния города на его пригороды (т.н. градоцентрический подход).  Это привело к преувеличению роли Москвы как единственного источника развития пригородов. Альтернативой этому подходу был т.н. земско-уездный подход (работы начала XXвека В.А. Левицкого, П.Н. Дурилина и др.), где эволюция пригородов рассматривалась через призму борьбы двух укладов, городского и сельского. В последнее время наиболее перспективным признается синтетический подход, где город и пригороды рассматриваются как единый комплекс[30]. Кроме написания собственно историко-краеведческих работ, Бахрушин принимал участие в редактировании некоторых краеведческих изданий[31].

Плодотворная работа была прервана репрессиями. В 1930 г. он был сослан в Семипалатинск по т.н. «Академическому делу». После возвращения в 1933 г., был принят на работу в Институт истории АН СССР. С этого времени, учитывая готовность историка работать в рамках официально признанной марксистской парадигмы, начинается стремительный рост влияния Бахрушина как историка. Все большее значение в его работах начинают играть цитаты классиков марксизма, как того и требовала официальная наука. В то же время повторим, что его работы никогда не превращались в подборку цитат. Высказывания классиков марксизма становились отправной точкой для дальнейших исследований, а зачастую носили формальный характер в конкретно-исторических трудах.  Тем не менее, концептуальные работы историка нередко носили на себе печать «цитатничества».

В институте Бахрушин становится заведующим сектора истории СССР до XIXв. В 1939 г. в исследовательский план института включается подготовка многотомной истории Москвы, приуроченной к 800-летию основания города. В 1940 г. создается группа исследователей для написания этого труда, которые планомерно готовили его к изданию. Даже отечественная война не прервала этот процесс[32]. Бахрушин был одним из организаторов и идейных вдохновителей данного проекта. 26 октября 1945 г. он сделал доклад на заседании Отделения истории и философии АН СССР, посвященный проблемам истории Москвы до XVIIIв. В нем он предложил свое концептуальное видение истории столицы.

В начале он указал на необходимость отказа от краеведческого подхода. «Наша задача сейчас заключается в том, чтобы попытаться подойти к истории Москвы не с краеведческой, а с исторической точки зрения и показать ее рост и развитие в связи с теми этапами, которые проходил русский исторический процесс»[33], - говорил он. При этом трактовка истории Москвы должна была оставаться в русле марксизма, «в связи с развитием производительных сил страны»[34].  Рассуждая о причинах возвышения Москвы, Бахрушин отверг популярные теории о выгодности географического положения города, как главного фактора ее возвышения. Он справедливо указывал на то, что соперники Москвы (Тверь, Нижний Новгород) имели еще более выгодное положение. Он считал, что «причину… возвышения Москвы надо искать не в мнимых торговых преимуществах, а в положении Москвы в центре той территории, на которой в XIIIв. сложилась русская народность»[35]. Заметим, что данный постулат без изменений был приведен в «Истории Москвы» в качестве одного из главных факторов возвышения города[36]. В дальнейшем эти идеи активно развивал ученик Бахрушина, А.А. Зимин[37].

Докладчик предложил и собственную периодизацию истории Москвы в связи с общероссийским историческим процессом. Так, он выделял следующие периоды: 1) эпоху феодальной раздробленности, «характеризующуюся тем, что Москва представляла собой маленькую крепость, сохранившую черты большой укрепленной княжеской усадьбы»; 2) последние годы XIII– первая половина XIVв., когда Кремль является столицей одного из русских княжеств; 3) вторая половина XIV– первая половина XVв., когда Москва становится столицей Владимирского княжества и начинает объединять вокруг себя другие княжества; 4) XVв. – «Москва – столица многонационального государства»; 5) XVI-XVIIвв. – Москва столица централизованного государства; 6) XVIIIв. – время, когда «наблюдается внешний упадок Москвы, но Москва сохраняет свое политическое значение как средоточие дворянства…»[38]. Заметим, что предложенная периодизация слишком тесно связывала историю Москвы с историей страны и наоборот, мало обращая внимания на региональную специфику. Тем самым Бахрушин оказался одним из авторов концепции, по которой процесс становления общерусского государства, по сути, рассматривался как процесс усиления Москвы. В данном подходе затушевывались альтернативы, возникавшие в истории.  

Именно такой подход лег в основу многотомной «Истории Москвы». Бахрушин играл одну из ключевых ролей в подготовке этого юбилейного издания. Несмотря на парадный статус, многотомник был написан на высоком научном уровне, многие вопросы были изучены впервые на основе новых архивных документов.  Особенно деятельное участие Бахрушин принял в написании первого тома, посвященного истории столицы до XVIIIв. В нем ему принадлежала треть текста. Материалы историка использовались и в написании второго тома. В третьем томе ему принадлежала статья о московской буржуазии первой четверти XIXв.   Статьи, представленные Бахрушиным в «Истории Москвы» уже анализировались[39]. Но мы обратим внимание на проблему, оставшуюся несколько в тени: взаимосвязь города и окрестного региона в освещении Бахрушина. Этот вопрос косвенно затронут в главе «Подмосковные усадьбы XVIIв.».  В ней показано, в первую очередь, экономическое влияние Москвы на ее окрестности. Город рассматривается как основной потребитель продукции подмосковных усадеб. Близость этих усадеб к наиболее емкому рынку Москвы особенно ценилась царем, служилыми людьми и церковью[40]. В целом, историк вновь подтвердил свою приверженность градоцентристской концепции.   

В последней монографии Бахрушина, опубликованной после смерти (в 1952 г.) и посвященной вопросу предпосылок складывания всероссийского рынка, значительное место отведено анализу роли Москвы в этом процессе. Москва рассматривается как главный ремесленный и торговый центр XVIв., который играл ключевую роль в складывании торговых связей между некогда раздробленной страной. В книге прекрасно и подробно, вплоть до перечня товаров, показаны многообразные торговые и ремесленные связи с другими городами и районами Московского царства. Поскольку Москва исследуется как центр общерусской торговли и производства, то ее связь с московским регионом описана не очень подробно.  Тем не менее, в концепции автора подмосковные города являются важнейшим звеном экономической системы страны. Выделяя важнейшие районы производства, историк среди них называл и города московского региона, и подмосковные монастыри. Так, среди районов железоделательного производства фигурирует Серпухов;   меднолитейного производства – Москва; кожевенного – Волоколамск и Можайск;   гончарного производства – Москва[41].

Подводя итоги анализу работ Бахрушина, посвященных истории Москвы и Московского края, можно выделить основные, присущие им черты. В основе его концепции лежал градоцентристский подход. Его работы написаны на основе широкого круга источников, часто вводимых в научный оборот впервые. Историк занимался не только конкретно-историческим изучением региона, но и ставил теоретические проблемы краеведческого и общеисторического значения. Бахрушин старался вписать историю Москвы в широкий исторический контекст, признавая особое значение Москвы и Московского края в отечественной истории. Значение трудов Бахрушина для дальнейшего изучения Москвы и края трудно переоценить. Если его труды по истории Московского края несколько подзабыты, то его исследования по истории Москвы продолжают пользоваться большим авторитетом.  

 

 

 


[1] Дубровский А.М. История Москвы в творчестве С.В. Бахрушина // Русский город: Исследования и материалы. М., 1982. Вып. 5.; Он же. С.В. Бахрушин и его время. М., 1992; Он же. Из рода Бахрушиных. Сергей Владимирович Бахрушин. 1882-1950 // Краеведы Москвы. М., 1995. Вып. 2.

[2] Бахрушин С.В. Княжеское хозяйство XVи первой половины XVI в. // С.В. Бахрушин. Научные труды. М., 1954. Т. II. С. 14. 

[3] Писарькова Л.Ф. Московская городская дума. 1863-1917. М., 1998. С. 495.

[4] Архив Российской академии наук Ф. 624 (С.В. Бахрушина). Оп. 2. Ед.хр. 69.  

[5] Там же. Л. 4.

[6] Там же. Л. 1.

[7] Там же. Л. 3.

[8] Там же. Л. 2.

[9] Бахрушин С.В. Москва в 1812 году. М., 1913; Он же. Малолетние нищие и бродяги в Москве. (Исторический очерк). М., 1913.

[10] Бахрушин С.В. Московское восстание 1648 г. //  Сборник статей в честь Матвея Кузьмича Любавского. Пг., 1917. С. 709-774. Ссылки даются с определенными корректировками на Научные труды. Т. II. М., 1954. С. 46-91.

[11] Там же. С. 59.

[12] Там же. С. 69.

[13] Смирнов П.П. О начале Уложения и Земского собора 1648-1649 гг. // Журнал Министерства Народного просвещения. 1913. № 9.

[14] Бахрушин С.В. Московское восстание 1648 г…С. 83.

[15] Филимонов С.Б. С.В. Бахрушин – член Общества изучения Московской губернии (области) // Археографический ежегодник за 1982. М., 1983. С. 211-212.

[16] Там же. С. 214; Научно-Исследовательский Отдел рукописей Российской Государственной библиотеки. Ф. 177 (Московское областное бюро краеведения). К. 39. Ед.хр. 9. Первоначально доклад назывался «Историческое обследование отдельных областей».

[17] Бахрушин С.В. Задачи исторического изучения края // Краеведение. 1928. № 3. С. 130.

[18] Там же. С. 131.

[19] Там же.

[20] Там же. С. 132.

[21] Там же.

[22] Там же. С. 133.

[23] Филимонов С.Б. Указ. соч. С. 214. 

[24] Бахрушин С.В. Исторический очерк б. Московского уезда // Московский краевед. 1930. Вып. 5. С. 50. 

[25] Забелин И.Е. История города Москвы. М., 2008. С. 33.

[26] Бахрушин С.В. Исторический очерк б. Московского…С. 54.

[27] Там же. С. 55.

[28] Там же. С. 63.

[29] Там же. С. 77.

[30] Подробнее см.: Белов А.В. Интеграция пригородных поселений в урбанистическую структуру Москвы во второй половине XIX– начале XX века. Автореф. на соиск. учен. ст. кин. М., 1999. С. 3-7. 

[31] Московский край в его прошлом. Очерки по социальной и экономической истории XVI-XIX вв. М., 1928.

[32] Дубровский А.М. Из рода Бахрушиных…С. 171-172.

[33] Бахрушин С.В. Основные проблемы истории Москвы до конца XVIII века // Бахрушин С.В. Труды по источниковедению, историографии и истории России эпохи феодализма. (Научное наследие). М., 1987. С. 160.

[34] Там же.

[35] Там же. С. 161.

[36] История Москвы. Т.I. М., 1952. С. 4.

[37] Например: Зимин А.А. Витязь на распутье. Феодальная война в России XV в. М., 1991.

[38] Там же. С. 166.

[39] Подробнее см.: Дубровский А.М. Из рода Бахрушиных…С. 173-178; Он же.  История Москвы в творчестве С.В. Бахрушина…

[40] История Москвы…С. 525-533.

[41] Бахрушин С.В. Научные труды. М., 1952. Т.I. С. 55-106.

Опубликовано: История Московского края. Проблемы, исследования, новые материалы. Вып. 3. М., 2011. С. 272-281.