Отечественная история и историография


Виталий Витальевич Тихонов М.А. ПОЛИЕВКТОВ КАК КАВКАЗОВЕД

 

Михаил Александрович Полиевктов (1872-1942) – представитель петербургской исторической школы, ученик С.Ф. Платонова и  Г.В. Форстена, стоял у истоков российского кавказоведения. Первоначально сферой интересов историка была история международных отношений XVIIIвека. В ней он приобрел значительный авторитет, знакомя научную общественность не только с русскими архивными документами, но и регулярно работая в европейских архивах. Его концепции дипломатической истории XVIIIв. прочно заняли место среди достижений российской исторической науки начала XXв.

 В 1911 г. уже немолодой ученый женился на Русудане Николаевне Николадзе, дочери известного грузинского общественного деятеля Н.Я. Николадзе. Именно Русудана связала Полиевктова с грузинской культурой и общественной жизнью, а тесть подтолкнул к изучению истории русско-грузинских отношений. Н.Я. Николадзе предпринял попытку найти и опубликовать неизвестные документы русской дипломатической истории, касающиеся Грузии. Будучи непрофессиональным историком, он обратился за помощью к зятю, который специально для него провел изыскания в Петербургском государственном архиве Министерства иностранных дел. Поиски увенчались успехом, Полиевктов открыл значительный комплекс ранее неизвестных документов. Тогда в сферу его интересов вошла тема восточной политики России: «…восточная политика России и англо-русские отношения…для меня формулируется все отчетливее и отчетливее…Русско-грузинские отношения, конечно, должны будут занять в этих исследованиях самое видное место»[1]. Так начались исследования Полиевктова как кавказоведа. Надо отметить, что история Кавказа традиционно оказывалась на периферии научных исследований, оставаясь заслоненной историей России, Украины, Белоруссии, Литвы, Польши и т.д. В то же время силами местных специалистов существовавший пробел не возможно было заполнить из-за невысокого уровня подготовки местных историков. 

Окончательный поворот к кавказоведению в творчестве историка происходит в послереволюционное время. Несмотря на активную научно-организационную работу в Петрограде, Полиевктов в 1920 г. перебирается в Грузию, в Тифлис. Причиной этому стала всё большая бытовая неустроенность в северной столице и неустойчивое положение «старой  интеллигенции» в революционную эпоху. По воспоминаниям ученика Полиевктова, Н.С. Штакельберга, его переезд напоминал скорее бегство, когда он кружными путями через Киев добрался до Тифлиса[2]. С этого времени заканчивается петербургский период его жизни и начинается тифлисский. 

При переезде, конечно же, помогли родственные связи жены. В Тифлисе историк получил работу в Тифлисском университете, при этом не потеряв связи с петербургскими и московскими коллегами.  В письме С.Б. Веселовскому Полиевктов писал: «Здешние историки-грузиноведы встретили меня с распростертыми объятиями»[3]. Значительный интерес вызвала тематика исследовательской работы ученого – история русско-кавказских отношений. Как писал историк в одном из писем: «Здесь ее [тему – В.Т.] приняли с большим интересом»[4]. До Полиевктова проблема истории русско-кавказских взаимоотношений поднималась  в документальных публикациях С.А. Белокурова, А. Цагарели и М. Броссе. Но в них рассматривались только древнейшие периоды, в то время как Полиевктов сосредоточился на истории XVI-XVIIвв., когда отношения перешли на новый качественный уровень.  Выбор темы оказался весьма удачен. В  условиях того неспокойного времени это была одна из немногих возможностей ведения научной работы: «Помимо того, что в современных условиях и вообще особенно приходится ценить, когда удается выполнить хоть какую-нибудь научную работу, я особенно буду рад, если мой скромный труд действительно окажется небесполезным для грузинской исторической науки и я смогу тем самым хоть немного отблагодарить за тот прием, какой я неизменно встречал в течение 5 лет со стороны грузинского общества и, в частности, университета»[5]. Его тесть, Н.Я. Пайчидзе, видел в этой теме большую социально-политическую важность. В своем письме к историку он писал: «Я очень рад, что ты берешься за пересмотр и новое издание материалов для истории сношений России с Кавказом…Это предметы, требующие наибольшей популяризации, потому что из правильного изучения вековечности и естественности этих сношений может, наконец, выработается правильность взаимных отношений»[6].

В дальнейшем в работах Полиевктова тема русско-кавказских отношений получила многоаспектную окраску: он рассматривал и вопросы внешней политики, и вопросы экономического сотрудничества, и культурные связи  народов. Не остались вне поля зрения исследователя и проблемы научных взаимодействий[7]. Влившись в грузинскую профессионально-историческую среду, Полиевктов принимал активное участие в работе «Грузинского общества истории и этнографии» и «Грузинского географического общества». 

Несмотря на хороший прием, жизнь историка в Тифлисе была полна трудностей. В 1924 г. закрыли  Факультет общественных наук местного Политехнического техникума, где работал Полиевктов. Это существенно подорвало его финансовое благосостояние: «Мои академические дела (не считая работы) обстоят посредственно. За закрытием ФОНа в здешнем Политехникуме у меня остался только университет, что за всеми вычетами дает около 70 рублей. Кое-как на это можно было бы перебиться…Но еще долги, и потому приходится изворачиваться»[8]. Для подработки историк устроился в государственный архив Грузии, где проработал с 1924 по 1934 гг. Тема материальной нужды еще неоднократно всплывет в письмах ученого.

Тем не менее, материальные трудности не помешали закончить документальную публикацию, посвященную московским посольствам на  Кавказ в середине XVIIв.[9]. Для создания полной картины русско-кавказских отношений, где в центре внимания оказались взаимоотношения с Грузией,   периода историк провел многочисленные архивные изыскания.. Им впервые были введены в научный оборот архивные материалы Посольского приказа. Новые документы позволили полнее и по-новому   взглянуть на проблему. 

Систематические дипломатические связи между раздробленной Грузией и недавно объединенным Московским царством историк относил к концу XVIв. В указанное время грузинские земли встали перед угрозой захвата либо со стороны Османской империи, либо Иранского царства.  Инициатива сближения с Россией исходила от кахетинского правителя Теймураза I. Но русско-грузинские отношения возникли не на пустом месте. По наблюдению автора: «Русская ориентация…не была чем-то новым: она имела за собою уже более чем столетнюю традицию»[10]. Со стороны России интерес к грузинским делам возник после того, как колонизационные и завоевательные процессы привели русское население к середине XVIв. на Северный Кавказ, сделав тем самым кавказский регион сферой интересов московского государства. С этого времени «кавказский вопрос начинает оригинально входить в систему внешней политики Москвы»[11]. Но наметившееся сближение было прервано Смутным временем. Тем не менее, с восстановлением государственного порядка в Московском царстве, возвращается и интерес Москвы к кавказским  территориям в целом и грузинским в частности. Более того, по мнению Полиевктова, «сам кавказский вопрос…получает более широкую и углубленную постановку»[12].   По наблюдению историка, в XVIIв. в русско-кавказских взаимоотношениях преобладает политическая подоплека, но уже в это время московское правительство начинало понимать насколько большое значение может играть Кавказ в международной торговле.  Подводя итоги, автор отмечает, что надежды кахетинских властей на помощь Москвы «далеко не оправдались», что привело к дальнейшему охлаждению в отношениях. Но именно в это время был заложен  фундамент для дальнейших связей.

     Планомерная работа над научно-историческими изысканиями историка была прервана «эхом “Академического дела”». В 1929-30 гг. прошли аресты в Москве и Ленинграде по делу «Союза борьбы за освобождение русского народа», который, якобы, возглавлял академик С.Ф. Платонов[13]. Среди арестованных было немало друзей и знакомых Полиевктова. Сам он, благодаря своей «удаленности» от основного места событий, не был арестован. Но насколько его положение было шатким, свидетельствует то, что в программной (можно даже сказать «погромной») брошюре Г. Зайделя и М. Цвибака, призванной идеологически обосновать гонения в исторической науке, Полиевктов был назван среди ближайших сотрудников Платонова[14].    

Несмотря на то, что Полиевктов не был арестован, «Академическое дело» наложила заметный отпечаток и на его научное творчество. Особенно показательным в этом смысле является небольшая монография, освещавшая русские экономические и политические разведки в грузинских землях[15]. Работа была посвящена рассмотрению основных тенденций и направлений изучения московскими путешественниками-разведчиками Кавказа, в ходе которого Грузия занимала центральное место: «Сношения с Грузией занимают очень видное место в общем цикле кавказских отношений Московского государства и постоянно переплетались с его отношениями с другими областями и странами Кавказа, а потому и разведочная работа Москвы на Кавказе обрисовывается по “грузинским делам” наиболее полно и отчетливо»[16]. В этой работе историк активно использовал риторику, свойственную работам школы Покровского. Так,   интерес Московского государства к Кавказу он более жестко, чем раньше связал с деятельностью «торгового капитала», ключевой категории в исторической концепции М.Н. Покровского. «Феодальное государство в условиях развивающегося денежного хозяйства и торгового капитала, в поисках колониальных рынков и в связанных с этими поисками устремлениях к освоению новых отдаленных территорий или к непосредственному расширению своих границ, никогда не идет вслепую. Москва, феодальное государство, в котором к XVв. развивается уже денежное хозяйство и начинает зарождаться торговый капитал, в этом отношении не представляет какого-либо исключения»[17]. Очевидно, что вкрапление широко распространенных концепционных идей современной ему советской исторической науки, свидетельствует о стремлении автора вписаться в общий поток. Также очевидно, что это было вызвано атмосферой неопределенности и страха, царившей в среде «историков старой школы» после «Академического дела».

Несмотря на определенные уступки конъюнктуре, работа историка была написана на  высоком научном уровне. В ней впервые анализировались взаимоотношения России и кавказских стран и народов с точки зрения тех первых впечатлений, которые приносились разведывательными посольствами.    

Интерес к Кавказу со стороны России автор снова связывал с завершением колонизационных и завоевательных процессов Поволжья. Более того, в руках Москвы оказывается весь волжский путь, традиционно используемый для торговли с восточными странами. В этой связи Кавказ приобретает особое значение как стратегическое военно-торговое продолжение этого пути. В ходе анализа международной политической и экономической обстановки Полиевктов пришел к новаторскому выводу: «В московской внешней политике завязываются теперь два вопроса – балтийский и черноморско-кавказский (иначе – восточный), надолго определившие с этого времени почти все содержание этой политики»[18].  Концепция двух направлений внешней политики  России теперь имеет общепризнанный статус в отечественной научно-исторической и ученой литературе[19].  

Важным дополнением к анализу экономических и политических разведок стал вывод о том, что они имели кроме важного утилитарного значения и научную значимость. Тем самым именно разведки стали основой, первым этапом формирования русского кавказоведения[20].

Подводя итоги изучения проблемы, Полиевктов писал: «Уже в XVIIв. Московское государство и московский торговый капитал тщательно подготовляли свое политическое и экономическое наступление на Кавказ, глубоко прощупывая все открывающиеся здесь и возможности, и трудности»[21].      

  Значительным вкладом в кавказоведение стал справочник «Европейские путешественники XIII-XVIIIвеков на Кавказе». В книге были собраны биобиблиографические статьи, посвященные всем на тот момент известным путешественникам, посетившим кавказские страны в средние века и новое время.  В предисловии Полиевктов отмечал: «Надо учитывать еще и то, что всякое путешествие в чужие страны и сообщения о таком путешествии почти всегда, прямо или косвенно, есть определенный социально-политический заказ»[22]. Признавая это, автор-составитель рассматривал путешествия как составную часть политико-экономической экспансии великих держав на Кавказ. Активизацию внимания европейских государств к кавказскому региону историк связывал к развитием торговли в Европе начиная с XIIIв. «Дальнейшее накопление в Европе торгового капитала приводит к тому, что XIVи XVвв. европейская торговля принимает гораздо более широкий размах и устремляется на поиски далеких заморских рынков»[23]. Значительный интерес вызывал прикаспийский рынок шелка.

Особое внимание кавказские страны привлекли к себе в XVIII-XIXвв., когда кавказская проблема тесно увязывалась с вопросом о будущем международным статусом Османской империи и Персии. Наиболее агрессивную позицию заняла Российская империя. По мнению исследователя, завоевание Закавказья рассматривалось русским царизмом как плацдарм для дальнейшего завоевания азиатских провинций Турции и Персии[24]

В указанных концепциях чувствуется определенное влияние установок советской историографии, выражающихся в выпячивании агрессивных устремлений Российской империи и ретушировании корыстной политики других европейских держав. Тем не менее, в общем и целом, нарисованная картина представляется адекватной историческим реалиям. Важное концептуальное значение имеет мысль Полиевктова о Кавказе как «некотором культурно-историческом целом»[25]. Данный подход позволяет выделить Кавказ как особую культурно-историческую область, тем самым, признав специфику ее исторического развития. Стоит также отметить, что данная книга до сих пор является единственным справочником, наиболее полно освещающим затронутую тему.

Заметным событием в советской исторической науке стала документальная публикация Полиевктова по русско-грузинским взаимоотношениям XVIIв[26]. В ней впервые были обнародованы архивные документы Посольского приказа. Несмотря на высококачественную археографическую подготовку издания, в этой работе в концептуальном смысле также прослеживается следование  официально принятым идеологическим установкам. Так, российскую  политику в Грузии историк расценивает как «колониальную»[27]. Безусловно, ученый и раньше не испытывал иллюзий по поводу деятельности России в кавказском регионе, но данная трактовка представляется сильно упрощенной, не в пример его предыдущим исследованиям.  В предисловии к изданию автор утверждал: «…не зная почти трехсотлетней истории грузино-русских взаимоотношений, предшествовавших захвату русским царизмом Грузии, мы рискуем не понять многого и в истории колониальной политики русской империи в XIX– XXвв., не только в Грузии, но, пожалуй, и на всем Кавказе»[28]. Кроме того, заостряются выводы, сделанные исследователем в предыдущих работах. Например, сближение с Кахетией рассматривается как «экспансия», которая, впрочем, потерпела крах[29]. Вся московская политика, по мнению автора,  нацеленная на вытеснение Турции и сохранение мира с Персией, оказалась неудачной. Тем не менее, именно в это время был заложен фундамент дальнейшему проникновению России на Кавказ. Причем, кавказская политика стала «подготовкой к тому общему, определенно выраженному наступлению, какое с начала XVIIIв. Российская империя поведет на Балтийское море»[30]. Кавказ рассматривался историком как черноморский выход России на европейские рынки сбыта.        

Последней работой ученого стала брошюра «Новые данные о московских художниках XVI-XVIIвв. в Грузии». Автор связал деятельность московских художников в Грузии не только с чисто культовыми задачами, но и с политикой Московского царства: «Посылки мастеров церковного дела входила…в общую программу политики Москвы в Грузии…эти мастера не только экспортировались сюда из Москвы как рабочая сила, но и сами делали здесь иногда – конечно, на ролях мелких сошек, - московскую политику»[31]

Полиевктов умер 21 декабря 1942 г., оставив значительное научно-литературное наследие. Исследования, посвященные русско-кавказским отношениям, составили золотой фонд, как русской, так и грузинской исторической науки. Во многом в его работах  впервые ставились те вопросы, которые определили развитие кавказоведения и грузиноведения на ближайшее время. Безусловно, многие проблемы трактовались в угоду требованиям времени, но научная ценность проведенных им исследований несомненна.  Работы историка отличались фактографичностью и осторожностью выводов. С одной стороны, здесь проявился научный этос, свойственный петербургским исследователям, а с другой – надо помнить, что многие вопросы Полиевктовым затрагивались впервые, а это требовало тщательного предварительного анализа именно фактической стороны.

Биография историка является редким случаем адаптации ученого в другой научно-культурной среде.  Многие направления изучения кавказской истории получили разностороннее освещение в его работах. Подводя итоги рассмотрению научного творчества, Полиевктова можно с полным правом подчеркнуть его роль в становлении и развитии российского кавказоведения. 

.    

 


[1] Цит. по: Пайчидзе Г.Г. К столетию со дня рождения М.А. Полиевктова // Вопросы истории внешней политики грузинских феодальных государств. Вып. 2. Тбилиси, 1973. С. 222.

 

[2] Штакельберг Н.Л. «Кружок молодых историков» и «Академическое дело» // Inmemoriam. Исторический сборник памяти Ф.Ф. Перченка. СПб., 1995. С. 35.

[3] Письма М.А. Полиевктова С.Б. Веселовскому // Переписка С.Б. Веселовского…С. 239.

[4] Архив Российской Академии Наук (Далее – АРАН) Ф. 665. Оп.1. Ед.хр. 443. Л. 1 об.

[5] Письма М.А. Полиевктова С.Б. Веселовскому…С. 239.

[6] Цит. по: Пайчидзе Г.Г. К столетию со дня рождения М.А. Полиевктова…С. 223.

[7] Например: Полиевктов М.А. Архивные данные о смерти на Кавказе академика Самуила-Готлиба-Георга Гмелина (младшего) // Известия Кавказского историко-археологического института. Т. III. Тифлис, 1925.

[8] АРАН Ф. 665. Оп. 1. Ед.хр. 443. Л. 4 об.

[9] Полиевктов М.А. Посольство князя Мышецкого и дьяка Ключарева в Кахетию. 1640-1643. Тифлис, 1928.

[10] Там же. С. 14.

[11] Там же. С. 15.

[12] Там же. С. 16.

[13] Подробнее см: Академическое дело 1929-1931 гг. Вып. 1. Дело по обвинению академика С.Ф. Платонова. СПб., 1993; Академическое дело 1929-1931 гг. Вып. 2. Дело по обвинению Е.В. Тарле. СПб., 1999 и другие публикации и исследования.  

[14] Зайдель Г., Цвибак М. Классовый враг на историческом фронте: Тарле и Платонов и их школы. М.-Л., 1931. С. 6. 

[15] Полиевктов М.А. Экономические и политические разведки Московского государства XVII в. на Кавказе. Тифлис, 1932. 

[16] Там же. С. 5.

[17] Там же. С. 3.

[18] Там же. С. 7.

[19] Например: История России XIX-начала XX в. Учебник / под ред. В.А. Федорова. 3-е изд. М., 2002. С. 134-135.

[20] Полиевктов М.А. Экономические и политические разведки Московского государства XVII в. на Кавказе… С. 53-54.

[21] Там же. С. 52.

[22] Европейские путешественники XIII-XVIIIвв. по Кавказу / сост. М.А. Полиевктов. Тифлис, 1935. С. 2-3.

[23] Там же. С. 8.

[24] Там же. С. 12.

[25] Там же. С. 4.

[26] Материалы по истории грузино-русских взаимоотношений 1615-1640 / сост. М.А. Полиевктов. Тбилиси, 1937.

[27] Там же. С. I.

[28] Там же. С. IV.

[29] Там же. С. XVIII.

[30] Там же. С. XXII.

[31] Полиевктов М.А. Новые данные о московских художниках XVI-XVII вв. в Грузии. Тбилиси, 1941. С. 21.

 

Опубликовано: М.А. Полиевктов как кавказовед // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 5. М., 2011. С. 73-82.